Чтение онлайн

Мезенцев впервые в жизни пожалел, что он -- не вор. Утащил бы перед отъездом из морпеха прибор ночного видения с танка -- все бы сейчас наблюдал как на ладони. А так приходилось до того напрягать глаза, что заныли они, иголочками кольнуло изнутри в зрачки.

Черный сгусток проплыл по дальнему краю улицы, смешно ширкая по грязи огромными галошами. Судя по росту, это все же была бабка. Мезенцев не дыша сошел с подножки ЗИЛа, сделал тихий, пружинящий шаг к углу, чтобы не упустить уплывающий вниз по улице сгусток, и вдруг, охнув от резкой боли, упал лицом в грязь, в черноту, в бессознательность, где уже не было ни улицы, ни ЗИЛа, ни странной бабки.

8

Из-за пустого стола поднялся высоченный, под два метра, милиционер в черной куртке из кожзаменителя. На погончиках сиротливо сидело по две алюминиевые лейтенантские звездочки.

– - Шкворец. Грыгорь Казимирыч, -- протянул он навстречу лопату-ладонь.

– - Мезенцев, -- представился вошедший и чуть не вскрикнул от слесарных тисков рукопожатия.

– - А шо у тебя с башкой?
– - как из пустой бочки прогудел Шкворец, старательно выговаривая "шо" вместо "что".
– - Шоб я сдох, но ты уже где-то в деле побывал! Точно?

Мезенцев потрогал бинт на голове, и от прикосновения к нему боль в затылке почему-то стала еще сильнее. Может, этим прикосновением он еще раз напомнил себе о вчерашнем вечере.

Очнулся он в травматологии, очнулся от вонючего, противного, едкого нашатыря. Но стоило нашатырю исчезнуть вместе с ваткой, как в голову ударил еще более вонючий, противный и едкий запах сивухи. Запах шел от маленького мужичка в черной шахтерской фуфайке. Оказалось, что именно этот мужичок, шедший со смены в забое, нашел его во втором часу ночи возле того ЗИЛа и приволок на своем горбу в травматологию. Сонный молоденький врач привел Мезенцева в сознание, забинтовал голову, сказав, что ничего страшного нет, кроме легкого сотрясения и шишки с небольшим рассечением кожи, а потом раздраженно добавил, что с такой ерундой в травматологию вообще можно было и не соваться.

Мезенцев ничего не ответил. Он сухо пожал руку врачу и ушел из травмапункта. С шахтером расстались уже на улице. Тот предложил зайти к нему в гости, но жил он в таком дальнем, таком бандитском углу поселка, куда Мезенцев не забегал даже пацаненком.

– - А зря, -- ответил на его отказ шахтер.
– - У меня дома самогона литров пять и свежина свиная -- недавно кабана заколол. Пошли, а то, боюсь, через пару дней уже свежины не будет. Продадим. Надо ж откуда-то деньги добыть. Ни мне, ни жене уже по три месяца ничего не платят, хоть и вкалываем, что проклятые... А еще... вот: невидаль бы повидал! У меня сосед не дом, а прямо замок отстроил! Ну, как в сказке! Такие башни, такая кладка! Мне, чтобы такую домину отгрохать, сто жизней шахтерских прожить надо!

– - Коммерсант?
– - сморщившись от боли в затылке, спросил Мезенцев и тут же вспомнил замок, строящийся Пеклушиным.

– - Не-а, -- шепотом сказал шахтер, привстал на цыпочках к уху Мезенцева и под отрыжку обдал его перегаром: -- Ы-ык!.. Маф-фиози он... Вот кто!..

Расставшись с шахтером, он испытал облегчение, словно голове, которой явно досталось от кого-то, не хотелось видеть никого. А вот теперь в опорном пункте требовалось не просто видеть, а еще и беседовать с коллегой, соседом-участковым.

– - Я упал... Поскользнулся и упал, -- соврал он.
– - На что-то железное... Затылком...

– - Понятно, -- кашлянул в кулак Шкворец.
– - У нас работка вообще склизкая... Не углядел чего -- сразу поскользнешься. Пошли, твой кабинет покажу!

Он завел Мезенцева в крохотную комнатенку. Обставлена она была со спартанской скромностью: двухтумбовый стол, плаха которого по кругу вся была ободрана так, словно здесь каждый день кошки всего поселка точили когти, покосившийся двухстворчатый шкаф, буро-красный сейф с двумя отделениями и стул с засаленной светло-коричневой обивкой.

– - Г-гарные хоромы!
– - по-своему оценил их Шкворец.
– - У меня такого сразу не было. Я ж с Украины родом. По папе -- поляк, по маме -- украинец. Короче, полуукраинец. Или полуполяк. В общем, без бутылки не разберешь. Сюда ого-го когда на заробиткы приехал, на шахту. Да вместо шахты попал в милицию. С рядового до...
– - уважительно скосил глаза на свой погон.
– - Ты не смотри, шо я токо лейтенант. Я в своем деле -- как генерал-лейтенант. Могу сутки на вулыцю не выползать, а обстановку на участке знать як свои пять пальцев, -- растопырил он перед собой то ли пальцы, то ли сардельки: во всяком случае, по размеру -- одно и то же.

Мезенцев распахнул дверцы шкафа и охнул, даже забыв о боли в затылке. На всех полках густо-прегусто стояли бутылки из-под водки, вина, пива, шампанского, ликеров и даже несколько опорожненных флаконов "Тройного".

– - Пушнина, -- по-местному обозвал пустую тару Шкворец.
– - Можно в магазин сдать. Твой предшественник оставил, царство ему небесное!.. Сгорел от нее, проклятой, -- показал он пальцем почему-то лишь на этикетку водки.

– - Давно?

– - С полгода, -- вяло ответил Шкворец и поймал удивленный взгляд Мезенцева.
– - Он як помер, так мы кабинет и не открывали... А шо тут робыты? Делов он не вел, бумажки не збырав... Работа у нас такая: соблазнов много. Грошы сують, бывает, шо и крупные. То лоточники, то барыги какие -не все удерживаются...

– - Значит, списка жильцов на участке он не вел?
– - сразу все понял Мезенцев и даже не стал выдвигать ящики стола. Скорее всего, в них тоже лежали пустые бутылки.

– - Яки там списки?!
– - грохнул басом Шкворец так, что, наверное, в квартире наверху стены дрогнули.
– - И в мэнэ йих нэмае! Если шо надо -- в домоуправление можно сходить. Главное: подучетный элемент знать!

– - А кто это?
– - заставила боль опять сморщиться Мезенцева.

– - Ну, зэки бывшие...

– - И много их?

– - У тебя?
– - Шкворец перевел взгляд на окно, словно мысленно строил всех бывших зэков во дворе и все никак не мог сосчитать.
– - Да человек двадцать будет. Но они разные: кто потише, а кто и побуянить здоров. Беднота в основном, шо говорится.

– - А Пеклушин?
– - ненароком вырвалось у Мезенцева.

– - Константин Олегович?!
– - опять так шарахнул басом Шкворец, что и сквозь стены до химчистки вполне могло долететь.
– - Да вы шо! Он в жизни не сидел! При той власти, -- показал он сквозь окно на выцветший металлический стенд "Наша цель -- коммунизм!", -- он большим человеком був и при этой, -почему-то ткнул пальцем в направлении сейфа, -- величина... А вот в охранниках у него один из сидевших есть. По двести шестой -- за хулиганство. И то по глупости, по-пацанячьи. А так он хлопец ничего, токо трусоват.

"Ничего себе: пацан!" -- вспомнил Мезенцев качка в коричневой кожаной куртке в конторе Пеклушина. Впрочем, судимость могла быть и не у него. Охранник был еще один.

– - А вот это...
– - хотел он вспомнить имя-отчество Шкворца, но так и не смог.
– - Вот эта беглянка... Конышева, она -- что за человек?

– - О-о, добрым гостям завжды рады!
– - чуть не сбив Мезенцева с ног, шагнул мимо него Шкворец.

В прихожке опорного пункта, перед кабинетом Мезенцева, стояла невысокая женщина с красивым, но строгим лицом бухгалтера. Шкворец подхватил из ее рук хозяйственную сумку, принюхался к ней, пошевелил крупными пористыми ноздрями и громко объявил: