Чтение онлайн

Вместе с тем, данная версия рациональности, как и предыдущая, не лишена проблематичности основания рациональности, связанной с историко-культурной обусловленностью ее стандартов и норм. Содержание коллективного опыта, в контексте которого формируются указанные стандарты, является неодинаковым не только в различные периоды существования и развития обществ, в различных культурных типах (выделяют западный и восточный типы рациональности 55 ), но и в массовом сознании различных социальных общностей и групп, существующих в современных обществах. На данное обстоятельство справедливо указывает Н.Н. Зарубина на примере макдональдизации: «Макдональдизация, как любая форма рационализации, является продуктом социокультурного развития, для нее необходимы соответствующие социально-культурные предпосылки, и при их отсутствии акторы оказываются не готовы к специфическим принципам макдональдизированных практик. Привыкшие к действиям по типам практической или ценностной рациональности индивиды ожидают от них иных результатов, не умеют правильно пользоваться их преимуществами и соблюдать необходимые условия» 56 . Тем самым, в данном понимании рациональность имеет выраженный социально-групповой характер, обслуживает цели и ценности разных ассоциаций индивидов и является плюралистической по содержанию, так как упомянутые цели и ценности социальных групп существенно различаются. Это вновь приводит к размыванию критерия рациональности и утверждению бесконечного количества ее версий.

5. Рациональность как законосообразность. Законосообразность во мнениях исследователей предстает как соответствие наблюдаемых явлений, процессов, действий объективным законам, о существовании которых известно. При этом рациональность в значении законосообразности обсуждается как в гносеологическом, так и онтологическом аспектах. В гносеологическом аспекте рациональность выражает соответствие рассуждений законам правильного мышления (законам логики). В данном аспекте рациональность интерпретируют Н.С. Мудрагей, Т.И. Ойзерман, А.Н. Черная и др., определяя ее как логически обоснованное, теоретически осознанное, максимально исключающее эмоции, систематизированное знание предмета 57 . Иррациональным в данном случае считается знание, содержащее логические ошибки, т.е. не соответствующее законам правильного мышления.

В онтологическом аспекте рациональность есть соответствие процессов жизни и практики законам природы и общества. Так, В.Д. Комаров, исследуя технологический процесс, одним из смыслов рациональности считает законосообразность как соответствие технологического процесса законам природы 58 . Н.С. Мудрагей определяет рациональность в онтологическом смысле как «предмет, явление, действие, в основании которых лежит закон, формообразование, правило, порядок, целесообразность» 59 . При обсуждении рациональности культуры Т.А. Феньвеш приходит к выводу, что такая рациональность определяется адекватностью способа существования конкретного общества законам взаимодействия общества и природы. С этой точки зрения к рациональным моментам культуры относятся проявления, которые способствуют осуществлению тенденций культуры к воспроизводству, расширению и развитию, успешной конкуренции с другими культурами 60 . По мнению Н.Н. Моисеева, мерой рациональности общественной организации выступает степень согласованности стратегии общества и логики развития Природы 61 . Н.Е. Покровский, рассматривая глобалистские модели культуры и общества, указывает на возникновение новой концепции рациональности как общую черту таких моделей. Данная концепция связана с утверждением новых культурных ценностей, санкционирующих «свободу самовыражения многообразия», и устанавливает соответствие культурных изменений закономерностям глобализационных процессов и тем новым реалиям, которые в их результате появляются 62 .

Таким образом, рациональность в значении законосообразности предстает как совокупность рассуждений, явлений и фактов, способов поведения, выражающих действие объективных законов. Здесь оппозиция «рациональное – иррациональное» становится близкой категориям порядка и хаоса (беспорядка), где порядок есть воплощение рациональности, а хаос представляет собой непредсказуемую индетерминированную стихию иррационального. В социуме порядок конституирован законосообразными формами социальности, обнаруживает свойства повторяемости и самовоспроизводимости данных форм, в то время как социальный беспорядок (хаос) связан с возникновением случайных комбинаций социальных сил, явлением дисфункции в социальной системе, возникновением непрогнозируемых и непредсказуемых последствий рациональных социальных практик. Примером рациональности в данном значении служит такая исторически сложившаяся форма социальности, как бюрократия. Вместе с тем, будучи воплощением формальной рациональности и поэтому олицетворяя собой порядок и целесообразность, бюрократия способна продуцировать сущностно иррациональные результаты. Как отмечает Р. Коллинз, нередко такие результаты оказываются расточительными и создают новые проблемы: «Программы, проектируемые для уменьшения безработицы, могут продуцировать инфляцию; постановления, проектируемые для увеличения безопасности, могут вызывать разрушительные расходы и снижать производительность» 63 .

Данная интерпретация рациональности несвободна от ограничений, препятствующих построению общей ее теории. Так, понятие законосообразности в гносеологическом и онтологическом аспектах утверждает различные трактовки рациональности: в первом случае рациональность есть характеристика познавательных процессов, во втором - фундаментальное свойство социальных систем. При этом данные теоретические инструменты во многих случаях не дают эффективного способа интерпретации рациональности социального поведения индивидов и групп в конкретных обществах. Как показал А. Шютц, в повседневной социальной жизни индивиды руководствуются не столько логически выверенными достоверными знаниями, сколько типическими представлениями и предположениями, догадками о действительности, в которых имеются разрывы, пробелы, пропуски 64 . Другое ограничение состоит в зависимости рациональности от актуального уровня человеческих знаний: явления и связи, обусловленные еще неизвестными законами существования и развития реальности, должны считаться иррациональными. С этой точки зрения рациональность в данной версии есть характеристика актуального состояния познания как процесса отражения реальности.

6. Рациональность как эффективность. В научных текстах, обсуждающих проблему рациональности, нередко производится смешение таких ее критериев, как целесообразность и эффективность. При подробном рассмотрении данные критерии оказываются не идентичными. Так, целесообразность как максимальное соответствие целей и средств их достижения представляет собой идеально-типическую модель, выражающую логическую связь цели и средств ее достижения. Такая модель предполагает абстрагирование от контекста, в котором происходит процесс достижения цели, от конкретных его условий, вмешательство которых определяется как помехи, приводящие к отклонению от рациональной нормы действия. Категория эффективности, напротив, выражает связь выбора средств деятельности и контекста его осуществления, предполагает учет средовых факторов - реальных условий, в которых происходит целедостижение. Так, Р.Д. Хунагов, исследуя рациональность организационных структур современного общества, определяет ее как характеристику соответствия целей и структуры организации потребностям общества и параметрам среды. При этом указанное соответствие выражено в понятии эффективности: «насколько эффективно данный тип организационной структуры реализует свои цели в данных условиях среды» 65 . Сквозь призму такого подхода данный автор определяет тезис М. Вебера о рациональности бюрократических структур как не соответствующий современной действительности. Современные социальные организации действуют в условиях сложной дифференцированной изменчивой среды, требующей ориентации организационной структуры на творчество и инновации, в то время как бюрократия, основанная на опыте и рутине, может быть эффективна только в условиях недифференцированной и относительно стабильной среды. В связи с этим «механизм, регулирующий отношения и функционирование организаций бюрократического типа, хотя он до сих пор доминирует в обществе, включая Россию, не может считаться рациональным» 66 .

Рациональность как проблему эффективности организационных структур обсуждает и Н. Генов, рассматривая ее на примере трансформации организационных структур в странах Восточной Европы в конце ХХ в. 67 Такая трансформация выразилась в повышении эффективности функционирования экономических организаций за счет перехода от долгосрочной рациональности централизованного экономического планирования и авторитарного политического управления к краткосрочной рациональности рыночной экономики и демократического управления. При этом указанная трансформация в разных восточноевропейских странах была достигнута различными способами, что было обусловлено конкретными экономическими, историческими, политическими и иными условиями, сложившимися в этих странах. Н. Генов также указывает на ограниченность теории рационализации М. Вебера, которая состоит в том, что последняя должна рассматриваться как инструмент анализа конкретной исторической ситуации цивилизационного прорыва капитализма в западно-европейских странах, а не как общая теория социальной рационализации.

Рациональность в значении эффективности обсуждается в контексте теории рационального выбора. Так, Р. Швери, осуществляя аналитический обзор теорий рационального выбора, справедливо отмечает, что проблема рационального выбора в общем виде трактуется как определение наилучшего варианта действий по достижению цели при ограниченных ресурсах 68 . Ограниченность ресурсов выступает как средовое условие, в котором осуществляется выбор средств целедостижения. В процессе учета данного условия идеально-типическая модель целесообразности применяется в конкретной практике для выбора наиболее эффективных средств достижения цели. При этом, как указывает данный автор, происходит размывание границ между экономическим и социальным поведением. Последнее обстоятельство также отличает рациональность в значении эффективности от рациональности в значении целесообразности. Рациональность как эффективность предполагает учет и экспликацию субъективных и социальных факторов, непринятие во внимание которых влечет отклонение от рациональной нормы действия (целесообразности) и, следовательно, проблематизирует достижение цели. Сходные характеристики теории рационального выбора приводит В.П. Култыгин. «В самом общем виде, - обобщает данный автор, - сущность методологического подхода, предлагаемого теорией рационального выбора, состоит в том, что социальная среда, социальная ситуация структурируют альтернативы, имеющиеся перед акторами, будь то индивиды или группы, и оказывают решающее влияние на принимаемые акторами решения. При этом стратегии избранного поведения объясняются преимущественно с помощью контекста ограничений и возможностей, в рамках которых и осуществляется выбор конкретной стратегии» 69 . Рациональность в значении эффективности Т. Парсонс называет простейшим и наиболее распространенным пониманием рациональности. Согласно его мнению, «действие рационально в той мере, в которой оно преследует цели, достигаемые в условиях данной ситуации и при помощи наиболее подходящих средств, которыми располагает актор» 70 . А. Шютц также указывает, что данная трактовка, приведенная Парсонсом, раскрывает то, что обычно понимается под рациональностью действия 71 . Эффективность и целесообразность тесно переплетены в интерпретации рациональности И.Ф. Девятко. Рациональность действия определяется устанавливаемым с помощью рассудка соотношением между интенцией и средствами, избираемыми с точки зрения имеющихся у действующего субъекта знаний, объективных возможностей и средств 72 . Рациональность рассматривается как эффективность М. Олсоном, применяющим экономическую ее интерпретацию. Рациональность усматривается им там, где цели деятельности достигаются с помощью средств, эффективных в каждом конкретном случае 73 .

Тем самым, рациональность в значении эффективности предстает как способность избранных действий, средств и структур обеспечить достижение цели в конкретных условиях среды.

7. Рациональность как способность к целеполаганию. Такая способность постулируется как отличительное свойство Homo Sapiens, маркирующее явление человеческого разума. Критерий способности к целеполаганию отличает специфический вид человеческой активности (деятельность) от активности иных жизненных форм. Данный критерий приводит К. Маркс, рассматривая деятельность как активность, предполагающую предвосхищение результата труда в сознании деятеля 74 . В этой связи А.Г. Здравомыслов совершенно справедливо указал, что, изучая принцип рациональности в истории социологической мысли, необходимо рассмотреть его трактовку у Маркса, которая была предложена за несколько десятилетий до М. Вебера 75 .

В данном смысле критерий рациональности обсуждает В.С. Швырев. Существенным признаком рациональности, по мнению данного автора, выступают «специальные усилия сознания субъекта по анализу соразмерности его позиции той реальной ситуации, в которой он находится, что предполагает самостоятельное построение «идеального плана» действий, ориентированного на реальную ситуацию» 76 . Такой анализ соразмерности представляет собой рефлексивный контроль, направленный на соотнесение «идеального плана» действия и собственно действия как реально осуществляемого акта. Рациональность с построением в сознании идеальных объектов связывает С.В. Маслова: рациональность характеризуется способностью мышления создавать особый мир идеальных объектов и превращать его в предмет деятельности, руководствуясь принципом тождества бытия и мышления 77 .

Таким образом, рациональность в данной версии предстает как характеристика человеческой деятельности, проявленная в способности человека к целеполаганию, построению идеального плана действий в его соотнесенности с целью и условиями среды.

8. Рациональность как характеристика действующих социальных субъектов, состоящая в их способности свободно и самостоятельно управлять своим поведением, действовать автономно. Так, по мнению Т. Парсонса, общей для большинства попыток формулирования определения рациональности была точка зрения, согласно которой действие рационально в той мере, в которой его можно понимать в качестве управляемого со стороны актора на основе позитивного знания условий среды 78 . Согласно точке зрения В.С. Швырева, рациональность, понимаемая как самостоятельное построение субъектом «идеального плана» действий, характеризует активное отношение субъекта к миру, его свободу выбора альтернатив поведения. Такая свобода «противостоит всякого рода автоматизму внешней детерминации, когда субъект выступает пассивным реципиентом воздействующих на его ментальность сил (автоматизм непосредственной инстинктообразной реакции, действия по привычке, по штампу, под влиянием традиции и авторитета и пр.)» 79 . Тем самым, рациональным является автономный автор, обладающий свободой выбора поведения. Рационализация в данном понимании предполагает «возможность представления проблемной ситуации извне, моделирование ее в целом в идеальном плане, опредмечивание собственной позиции в результате такого моделирования – известный тезис о «выделении себя из мира» – и проектирование различных вариантов движения в рамках модели проблемной ситуации» 80 .