Чтение онлайн

— Посадка запрещена, — сообщил радист. — Приказано садиться на запасной аэродром.

Горючее на исходе. В душе Баймурзина тревога: удастся ли дотянуть? Но вот блеснул луч прожектора, его свет лег на посадочную полосу. И самолет пошел на посадку.

Не один десяток ночных вылетов в тыл врага совершил экипаж Гаяза Баймурзина зимой сорок третьего года. На груди Баймурзина — первые боевые награды — ордена Красной Звезды, Красного Знамени.

В один из майских дней ранним утром вой сирены разнесся по всему аэродрому. Тревога! И заместитель командира эскадрильи капитан Баймурзин повел девятку самолетов в район Луги. На половине пути к цели пристроились истребители прикрытия. «Шестерка на девятку бомбардировщиков, — прикинул капитан, — мало».

Вдали виднелась прямая дорога. Вскоре на ней Баймурзин заметил темно-зеленую ленту фашистских танков.

В небе появились «мессершмитты». Они разделились на три группы, по шесть самолетов в каждой. Ведущая шестерка яростно набросилась на ударную группу советской четверки. Две остальные атаковали пару наших истребителей, непосредственно прикрывавших самолеты Баймурзина. Застучали крупнокалиберные пулеметы стрелков-радистов. «Мессершмитт», объятый пламенем, стремительно падал. Однако перевес сил на стороне фашистов: они замкнули советских истребителей в воздушную карусель. Бомбардировщики остались без прикрытия, но в полном боевом порядке им удалось прорваться к цели. Взрывы рассекли на несколько частей головную колонну вражеских танков.

Отчаянно ревели моторы бомбардировщиков. Командир уводил девятку от опасности. «Мессершмитты» настигали их. Пикируя, они открыли огонь. Светящиеся трассы тянулись к ведущей машине. Плеснуло пламя, и самолет Баймурзина окутался черным едким дымом, отвалил в сторону.

— Всем покинуть самолет! — крикнул командир.

Первыми выбросились стрелки, из нижнего люка вывалился штурман Добров. Баймурзин сильно оттолкнулся ногами о горящий пол кабины и стремглав полетел в невидимую пропасть. Он летел камнем, не раскрывая парашюта. Стремительно надвигалась земля. Гаяз рванул кольцо, в какое-то мгновение распустился купол парашюта, и он тут же почувствовал удар о землю. Где-то рядом раздался оглушительный взрыв. Потом — тишина.

Баймурзин скрылся на опушке густого леса, он прижался к корявой старой березе. Кора холодила обожженное лицо. Разорванное голенище сапога спадало с ноги. Планшет с картой был потерян. Но Гаяз знал, что находится далеко от линии фронта.

К вечеру экипаж полностью был в сборе. Идти к линии фронта решили ночью. С наступлением темноты пробрались к хутору, пристроившемуся на косогоре у заросшего озера. Залегли в засохшем бурьяне. Добров направился к крайнему домику. Из щели плохо прикрытого окна слабо мерцал огонек.

Хутор, затерявшийся меж лесов и болот, оказался «ничейным». Немцы не появлялись здесь уже несколько месяцев. В домике проживал не по годам шустрый дед Нефед. Он захлопотал над чугунком. В избе запахло вареной картошкой.

— Не гневайтесь, — угощая летчиков, приговаривал он, — хлебец-то с лебедой.

А когда зашел разговор, где и как пройти к своим, дед Нефед вызвался проводить их по известной ему одному тропе. Он глубоко затянулся едким самосадом и простуженным голосом нараспев произнес:

— Чай, не впервой провожать.

И рассказал, как в хутор забрел раненый летчик-штурмовик. Дед кивнул на печку с занавесью из мешковины: около месяца прятал его там…

Через неделю экипаж Баймурзина заявился в часть.

— Э, с того света пожаловали, — обнимая товарищей, шутили летчики.

Вскоре Баймурзин получил новое задание — провести воздушную разведку в глубокий тыл противника.

Предутреннюю тишину нарушил оглушительный рев авиационных моторов. Набирая скорость, воздушный разведчик взметнулся в небо. С каждой секундой высота полета росла. Самолет приближался к линии фронта.

Г. И. БАЙМУРЗИН

Сквозь стекло майор Баймурзин видел траншеи, воронки от бомб, поваленные деревья. Сколько выпало страданий его родной земле. За ее свободу он, летчик-башкир, сейчас идет в бой вместе с русским штурманом, украинцем стрелком-радистом и белорусом — стрелком люкового пулемета.

Фашисты открыли огонь. Зенитные снаряды рвались впереди самолета, и на их месте возникали черные лохматые шапки дыма.

— Толя, — послышался голос майора, — нанеси на карту зенитки, вон, справа, у развилки дорог.

— Все в порядке, определены точные координаты, — отозвался штурман Добров.

Самолет подходил к аэродрому противника. По окраинам поля сновали грузовики с цистернами.

— Что за чертовщина! — выругался штурман. — Ни одного самолета! Не иначе как замаскировали. Посмотрим, что покажут аэрофотоснимки.

И вдруг в стороне, километрах в пяти, — плотные ряды самолетов.

— Подозрительная демонстрация: наводят на ложный след, — убежденно произнес Баймурзин.

Теперь он вел самолет-разведчик на аэродром, на котором, по данным партизан, сосредоточено большое количество фашистских самолетов. Но и здесь было пусто. И вдруг! По летному полю тянулись четыре полосы серой пыли.

— Да это же взлетают «мессеры»! — воскликнул Баймурзин.

Он знал: за сбитый советский разведчик дальнего действия фашистских летчиков щедро награждают железными крестами. В наушниках шлефомона услышал тревожный голос стрелка-радиста:

— Два «мессера» идут на сближение!

Опасность нарастала с каждой секундой.

— Бей по ведущему, не давай вести фашисту прицельный огонь! — приказал командир стрелку.

Застучали крупнокалиберные пулеметы. В это же время от фашистского истребителя потянулись пунктиры огненных трасс. С грохотом прошивали фюзеляж советского самолета вражеские снаряды.

Баймурзин уменьшил скорость, «мессеры» проскочили внизу. Разведчик, набирая высоту, отвалил в сторону для повторного захода. Теперь майор почувствовал облегчение. Воздушный стрелок-радист молчал.

— Я ранен в плечо, — сообщил он.

Левая рука сержанта повисла плетью.

— Стрелять смогу одной рукой, — добавил радист.

— Держись, дружище! — подбодрил командир и ввел машину в крутое пике.

Скорость с каждой секундой стремительно росла, самолет терял высоту с молниеносной быстротой. Баймурзин потянул резко штурвал на себя, машина вышла из пикирования и тут же нырнула в темную пелену влажного облака, скрылась в нем. С глубоким креном виражил он в этом небольшом облачке, прячась от фашистских истребителей. «Мессеры» носились в небе, но разведчика обнаружить им так и не удалось.