Ради мира на земле
Шрифт:
Н. С. Демин:
— Утром 7 марта после короткого артналета десантники Галимова преодолели реку и завязали бои на окраине деревни Ляхново. Несмотря на отчаянное сопротивление гитлеровцев, батальону, которым командовал Мирошниченко, к вечеру удалось захватить Ляхново и закрепиться.
В этих боях отличился наш земляк старшина Николай Харламович Стуре. Он командовал минометным расчетом, был ранен, но не уходил с поля боя. Командование расчетом принял на себя сержант Василий Крюков. А после боя Николая Стуре эвакуировали в армейский госпиталь. Там ему и вручили орден Красной Звезды. Не раз потом настигали пули Николая, но он, поправившись, снова шел на фронт и дошел до Берлина, с победой возвратился в Челябинск. Но вернемся к тому бою…
Н. С. Демин пишет в своих воспоминаниях:
«Ночью предстояло развить успех и выйти к шоссейной дороге. Однако сильная контратака противника опрокинула наши расчеты. Часа в три ночи Галимов доложил, что после кровопролитного ночного боя гитлеровцы оттеснили батальон из Ляхново.
Утром начался сильный минометный и артиллерийский обстрел, непрерывно налетали бомбардировщики противника. В роще, в которой находился полк, не осталось ни одного целого дерева. Переждав обстрел, я перебрался на НП дивизии. А через четыре часа сообщили о гибели Галимова. Он поднял людей в атаку и погиб».
Командир 5-го полка дивизии Х. Х. Галимов не мог примириться с тем, что батальон отступил. Рядом деревня, рядом шоссе, по которому откатывается противник. Перерезать! Закрыть путь! Но силы были неравны…
Демянская операция для нашей дивизии закончилась неудачей. Мы нанесли фашистам значительные потери, истрепали их, но полностью окружить не смогли, они все же вышли из «мешка». Что ж, урок пойдет впрок. После ликвидации Демянского выступа войска Западного и Калининского фронтов очистили от врага Ржево-Вяземский плацдарм, фашистов отбросили на десятки километров. А нас отвели для отдыха, укомплектования. Мы еще не не знали, что впереди будет Курская дуга, огненная дуга…
В середине апреля 1943 года 2-я воздушно-десантная дивизия погрузилась в эшелоны, и нас повезли в неизвестном направлении. Спрашивали мы командиров: «Куда?», а они и сами толком не знали. Только потом, когда ранним утром стали выгружаться на станции Касторное, кое-что начали понимать…
Н. С. Демин вспоминает:
«24 апреля 1943 года наша 2-я гвардейская воздушно-десантная дивизия из района Касторное своим ходом двинулась под Поныри, на Орловско-Курскую дугу. Дивизия вошла в состав 18-го гвардейского корпуса, который вместе с 17-м гвардейским корпусом получил приказ занять оборону во втором эшелоне 13-й армии по фронту Малоархангельск, Поныри, Ольховатка, Верхнее и Нижнее Смородино.
— Здесь будем драться, товарищи, — отчетливо произнося каждое слово, проговорил комдив. — Оборону занимать надежно, прочно. Зарыться в землю так, чтобы устоять против любого натиска — вот сейчас самая главная, самая важная задача.
…Обстановка на Орловско-Курской дуге с каждым днем накалялась. Участились налеты авиации противника, артиллерийские обстрелы. Небо беспрерывно бороздили самолеты-разведчики. А дни стояли чудесные. Кругом благоухали цветы, колосились хлеба. Курские соловьи, не умолкая, звенели по ночам.
В конце июня, поздно вечером, командир дивизии сообщил:
— Завтра до рассвета выезжаем в штаб фронта. Генерал Рокоссовский вызывает на совещание в район станции Свобода.
Генерал армии К. К. Рокоссовский и член Военного Совета генерал К. Ф. Телегин ознакомили нас с положением дел на Центральном фронте, поставили задачи.
— Я вам могу сказать свое мнение, — сказал Рокоссовский. — Нам невыгодно первыми начинать, а тем более переходить в решительное наступление. Много людей потеряем, а задачу можем не выполнить. Когда же противник начнет наступать, мы перемолотим его ударную группировку, сломаем ему хребет. Вот тогда и пойдем вперед».
О Курской дуге написано много. О ней сняты кинофильмы. Изучена тактика фашистов, ясна наша стратегия. Это все — спустя годы. Но каждый из оставшихся в живых участников этой битвы помнит ее эпизоды до мелочей. Нельзя забыть это неимоверно трудное, ожесточенное сражение. Гвардейцы стояли насмерть!
Н. С. Демин:
«В 2 часа 20 минут 5 июля тихая летняя ночь была разорвана гулом артиллерийской канонады. В нашу землянку ворвался комдив Илья Федорович Дударев. Он с радостью сообщил, что проводится артиллерийская контрподготовка по вышедшим на исходные рубежи пехоте, танкам и артиллерии врага. Мы выбежали наружу. Горизонт озарили вспышки артиллерийских залпов. Они слились в такой шум, что, казалось, работает какая-то гигантская молотилка. Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась.
— Обалдел небось фашист от такой бани, — первым нарушил молчание комдив.
И от того, что кругом разлилась удивительная тишина, голос его показался особенно громким. Мы тогда не знали, что наш упреждающий артудар спутал карты фашистского командования, нанес значительные потери, особенно в артиллерии. Ждали ответного удара. Тишина. Подождали еще десяток минут, а потом спустились в блиндаж. Гитлеровцам понадобилось около двух часов, чтобы привести в относительный порядок изготовившиеся к броску дивизии. Только в 4 часа 30 минут началась их артиллерийская подготовка. Впереди, над позициями первого эшелона, встала сплошная стена разрывов. Все заволокло дымом, пылью, гарью.
В 5 часов 30 минут пехота и танки противника под прикрытием огня артиллерии и авиации атаковали на 45-километровом фронте полосу обороны нашей 13-й армии и примыкавшие к ней фланги 70-й и 48-й армий».
Так началось крупнейшее в истории войн сражение на Курской дуге. После него навсегда овеяны боевой славой Поныри и Прохоровка, многие города и села этого края. Довелось сразиться с врагом в тех боях и нашему 7-му гвардейскому полку. Гитлеровцам удалось вклиниться в нашу оборону лишь километров на десять, но они дорого заплатили за эти километры. Мы еще этого не знали. Ведь мы были во второй линии обороны. В полной боевой готовности следили за простиравшимся впереди участком фронта, прислушивались к надвигавшейся канонаде. И увидели перед собой фашистские танки! Вот что пишет Н. С. Демин:
«Во второй половине дня позвонили из штаба армии: «Противник прорвался в районе станции Поныри. К вашему левому флангу может выйти большая группа танков». Илья Федорович Дударев сразу же предупредил командира 7-го полка подполковника М. Е. Козина, поставил дополнительные задачи артиллеристам. А уже через час Козин доложил:
— В бой вступил 1-й батальон. На него вышло до 50 немецких танков с пехотой.
Схватка развернулась жестокая. Огонь по машинам противника прямой наводкой открыла наша артиллерия и бронебойщики из противотанковых ружей. Минометный и ружейно-пулеметный огонь был сосредоточен по пехоте врага. Десантники смело вступили в единоборство с фашистскими танками.
Под вечер я позвонил в 7-й полк. Подполковник М. Е. Козин только что вернулся из 1-го батальона. Он коротко рассказал об итогах боя.
— Я насчитал более двух десятков сгоревших машин. Их сожгли прямо на позициях батальона. А пехоту положили перед траншеями. Она так и не встала, — возбужденно говорил Михаил Евдокимович. Видно, в нем еще не улеглось волнение боя, радость первой победы.
Поздно вечером я побывал в медсанбате. Расположен он был в густом саду под яблонями. Обошел раненых, поговорил с ними, вручил письма и подарки, присланные со всех концов нашей Родины. Командир медсанбата майор Шапошников, усталый, с покрасневшими от бессонницы глазами, указал мне на одного солдата:
— Восемь ранений в голову и плечи. О нем чудеса рассказывают! Герой.
Вся голова, верхняя часть туловища были у солдата забинтованы так, что осталась лишь узкая щель для глаз.
— А я Спичкин, — донесся слабый голос. — Вы меня знаете.
Все сразу вспомнилось… Отважный пулеметчик вместе с товарищами отбил несколько атак противника. Окоп у него был узкий, глубокий. Спичкин пропускал танки и бил по пехоте. Немецкий танк дважды утюжил его окоп. Но Спичкин выстоял. Солдат был восемь раз ранен, но продолжал стрелять до тех пор, пока враг не был отброшен.
Вечером комдива вызвал к телефону генерал Пухов. Он заслушал доклад об итогах боя, а потом поинтересовался, как дерутся люди. Дударев передал мне трубку:
— Докладывай.
Я рассказал о 1-м батальоне 7-го полка, о его героях, о Спичкине. Командарм помнил этого солдата. За отвагу и мужество он наградил его орденом Красной Звезды. На другой день командир дивизии вручил боевой орден Спичкину. Спичкин — один из первых солдат, получивших награду у нас в дивизии за бои на Курской дуге».
…Так было несколько дней и ночей. Не раз еще подходили фашистские танки, не раз откатывались назад, оставляя перед нашим полком дымящиеся машины. Боролись с ними по-разному, всеми способами. Зажигали «горючкой», подбивали из ружей и гранатами, ловили на подвижные мины. А для этого натягивали меж двух окопов проволоку с укрепленной миной и тянули ее в том направлении, куда двигался танк. В общем, на карту победы было поставлено все — наша сила и ловкость, смекалка и стойкость, мужество и самопожертвование.
Курская битва называла имена героев. Здесь получил свою первую награду наш земляк — минометчик Александр Иванович Минин. Уходил он на войну из Бредов и вернулся в сорок седьмом туда же. А тогда на Курской дуге заслужил медаль «За отвагу». Вот как об этом рассказывает районная газета:
«Было это на Курской дуге. Взводу автоматчиков, которому придали расчет сержанта Минина, приказали выдвинуться на окраину станции Поныри, овладеть возвышенностью, закрепиться на ней и своим огнем способствовать продвижению батальона. На гребне высоты гитлеровцы оборудовали мощный дот с металлическим колпаком. Рядом минометное гнездо, система ходов сообщения, стрелковые ячейки. Все это обнесено проволочным заграждением в три кола. Впереди минное поле. Надеясь на неприступность своих инженерных сооружений, гитлеровцы у подножия высоты в районе минных полей не выставили боевое охранение. Вот сюда и направились десантники.
Саперы умело прорезали в минных полях проходы, сняли проволочные заграждения. В них тотчас вступили автоматчики. Вслед за ними потянули свое орудие солдаты расчета Минина.
Семь дней не смолкал бой. Расчет сержанта Минина обрушил шквал огня на вражеские укрепления. Фашисты много раз штурмовали высоту, стараясь вернуть утраченные позиции, но бойцы выстояли, не дрогнули.
Три станковых пулемета, один миномет, пятнадцать гитлеровцев во главе с офицером было захвачено советскими воинами.
За участие в дерзкой операции по занятию ключевой позиции врага, умелое использование оружия противника, за мужество, проявленное в боях за безымянную высоту и станцию Поныри, сержант Минин был награжден медалью «За отвагу»…
Он только начинал счет боевым наградам. За форсирование Днепра Александр Иванович получил орден Славы III степени, за минометную дуэль, за единоборство с «тиграми» — орден Славы II степени, а в Чехословакии, где мининский расчет атаковал гитлеровцев с тыла, Александру Ивановичу вручили орден Славы I степени. Полным кавалером он и вернулся в родное село…»
Но это произошло потом. А сейчас наступил решающий момент Курской битвы. Ломая хребет озверелым фашистским дивизиям, наши части пошли в наступление. Это было утром 15 июля. И снова 7-й гвардейский, как и вся дивизия, отличился в этих боях.
Показал свою храбрость и мужество старший сержант Иван Иванович Ушаков (сейчас он работает учителем в школе № 39 города Челябинска). Иван Ушаков был командиром отделения связистов. Кто не знает, как важна связь в наступательном бою. А тут она вышла из строя. Сколько раз приходилось ему восстанавливать ее под огнем противника — сосчитать трудно. В один из таких моментов его ранили, но связь он обеспечил и не ушел с поля боя. Только в конце атаки он согласился отправиться в медсанбат. За проявленную храбрость прямо на поле боя Ушакову вручили медаль «За отвагу».
К утру 18 июля передовые батальоны дивизии заняли восточную окраину станции Малоархангельск, начались бои за Кромы. Здесь теперь было наше главное направление. Полки выполнили задачу дня.
Нас отвели во второй эшелон на переформирование. В этот же день мы прощались с нашим комиссаром полковником Никитой Степановичем Деминым — его назначили начальником политотдела 17-го гвардейского корпуса. Расставались не совсем — дивизия входила в состав корпуса, — и мы были рады этому.
На пути водные преграды — Сейм, Десна. Впереди был Днепр. Частям корпуса выпало форсировать его на слиянии с ним Припяти. Девяносто шесть воинов стали Героями Советского Союза за эту операцию. Через несколько дней корпус вышел в резерв фронта. Здесь и услышали десантники радостную весть: «Киев наш!»