Чтение онлайн

— Именно он увел Андуина из Таллока, значит, он знал, что демоны заявятся в город, — Скай скрипнул зубами.

— А может, демоны не просто так пришли в Таллок? Может, их вызвали те, кто предал город, а может, это кто-то из … — Серг не договорил.

— Это мог сделать принц, если посчитал королеву и ребенка угрозой. На такую приманку сложно не клюнуть, — подала голос друид.

— Я не хочу в это верить, — призналась Ле. — Это было бы слишком ужасно по отношению ко всем, особенно к Вариану.

— Мы это выясним. На нашей стороне архимаг, — Скай сжал кулаки. — Но тебе и ребенку соваться не следует.

— Скай! — голос Ле дрогнул. — Это ведь моя война. Вы и так достаточно сделали.

Жрица осеклась. Друг, стоявший перед ней широко, расставив ноги и сложив руки на груди, уже не был тем улыбчивым болтуном, которого она знала. Он изменился. В его чертах сквозили сосредоточенность, холодность и даже чуточка жестокости. С ним не хотелось спорить, сейчас точно. Он вряд ли воспримет ее слова должным образом, потому что, судя по виду, он был готов к словесному поединку. В отличие от Ле…

— Я бы очень хотела навестить родителей, но боюсь подвергнуть их опасности, как и подставить под удар Симу.

Алик подошел к костру и подкинул голодному пламени немного хвороста.

— Через Болотину пролегает путь контрабандистов. Раньше пролегал. Пока эльфы и мои сородичи не договорились о поставках эльфийского вина. Но тропа осталась. Гномы уж если строят, то на века.

— А зачем вам скрываться, ведь после случившегося Король наверняка снимет с вас обвинения? — тихо поинтересовалась друид.

— Может и не снимет, — покачал головой Скай.

Все изумленно уставились на него.

— Кадгар сказал мне… Он, видимо, тоже колебался. А может быть и сейчас колеблется. Ведь он говорил с Верховным Жрецом.

— С Астерой? — Ле непонимающе пожала плечами.

— Да и тот заявил, что его жрецы уличили тебя в связи с демонами, что ты предлагала им стать твоими приближенными, чтобы заполучить власть и, возможно, престол.

— Что? — в глазах жрицы плескался ужас и недоверие.

— Астис действовал по чьей-то указке, его характер до одурения честен и прямолинеен. Вряд ли он изменился. Кто-то чем-то его сильно зацепил, если он пошел на предательство короля, а иначе я это назвать не могу, — задумчиво произнес Роттар.

— Но зачем Верховному Жрецу надо было убивать королеву, да еще так оклеветать ее? — Серг был в полном изумлении.

— Он же близкий друг Вариана, — Ле все еще не могла прийти в себя после шокирующей новости.

— Возможно, вскроется еще не одна страшная тайна, — Скай потер лоб ладонью. — Ты должна была быть к этому готова.

Мужчина поднялся и пошел во тьму, ему хотелось побыть одному, чтобы, наконец, осмыслить то, в эпицентре чего он оказался. Ночь и лес приняли паладина в свои объятия. Ладонь скользнула по шершавой коре молодой сосны. В голове стояла звенящая пустота.

— Почему ты веришь, что я не делала того, в чем меня обвиняют?

Голос Ле за спиной заставил его обернуться.

Она стояла, сутулясь, будто несла тяжкий груз. За ее спиной плясало пламя костерка, лишь подчеркивая ее худощавость. Тонкие руки, затянутые в рукава тугого платья, безвольно висели. Она даже не додумалась взять теплый плащ.

Сейчас лицо жрицы было в густой тени, и паладину на секунду показалось, что Ле стала снова той, какой и была. Да, уставшей и болезненной. Но той самой!

А вдруг молот, который он швырнул в Таллоке, попал бы в цель? Ведь Скай думал, что в развалинах затаился враг.

Ладони паладина обхватили лицо Ле, а губы, не давая одуматься, прижались к ее губам. Женщина замерла, она не отвечала, но и не отталкивала. Лишь руки ее легли на запястья Ская.

Едва оторвавшись от ее губ, паладин прижался к ее лбу своим, а через мгновение обнял так сильно, как только мог, не желая причинить ей боли.

— Почему? — Ле дрожала в его руках.

— Потому что я — идиот.

— Скай…

— Я не поверил бы, даже если бы меня ткнули носом! — он горько усмехнулся и разжал руки.

Ле отступила, но лишь на полшага и хоть было темно, он понимал что она плачет.

— Спасибо, — и горя, и боли, и неопределенности, и обиды было у Ле вдосталь, но в этом «спасибо» послышалось Скаю огромное облегчение и надежда.

— Что ты будешь делать если все… потом? — он вложил в голос столько уверенности, сколько мог, уверенности, что они справятся.

— Уеду, — Ле вздернула подбородок, точно приняв решение. — Я не хочу, чтобы он знал, что я и ребенок живы. Слухи слухами. А так… Не хочу, чтобы нас использовали. Не хочу снова быть чьей-то пешкой. Я не смогу простить и забыть… Наверное…

— И куда же поедешь? — руки Ская опустились.

— Туда, где мне было хорошо. Где за пролитую кровь была достойная награда. В Пандарию.

Почти неделю они двигались по трактам Предгорий, медленно, будто праздношатающиеся путешественники в каком-нибудь Златоземье, где стражи и добропорядочных жителей больше, чем рыбы в Хрустальном озере. Только полна настороженности и украдких взглядов за спину была эта идиллия. И риска.

Ле уже поняла, каково это — ехать с крошечным малышом, когда она и Серг выдвинулись из Тирисфаля, но тогда жрица отгоняла от себя мысли об опасности, думая лишь о мести.

Это же путешествие оказалось в разы тяжелее, ведь приходилось ожидать удара в спину от тех, кто может следовать за ними по приказу Королевы Банши. Да и зима была на носу. Корки льда на озёрах и прудах с каждым утром становились все толще, и все теплее укутывала сына жрица.

Сильвер занимал все ее мысли. Ей так казалось… И отчасти так оно и было. Но все больше и больше задумывалась Ле о той самой мести, что лелеяла в доме под сизыми небесами. Чувство, вспыхнувшее, как дворфийский порох, в Тирисфале, сейчас прибило холодом и ветром понимания — люди, которые станут нитью между ней и истиной могут пострадать и даже умереть. Допустить это Ле не могла позволить.

Потерять Ская, с которым пройдено столько дорог и пролито столько крови… Ская, который, как оказалось, верил в нее даже тогда, когда все отвернулись, ради того, чтобы доказать Вариану, как он ошибся… Нет! Потерять Алика и Роттара, ласкового змея и его хозяина, молодую эльфийку, кидавшую грустные взгляды в сторону ее друга…

Наверное, как в сказках и балладах, можно закусить удила и дойти до самой вершины, всем показать истину, но помимо друзей, не убьет ли это ее саму? Для подобного «геройства» требовалось лелеять в себе ненависть и обиду, и даже отодвинут сына на второй план. Да, возможно, тогда она стала бы настоящей королевой, но перестала бы быть собой, а от нее уже и так мало что осталось.