Чтение онлайн

На территории Альянса она была преступницей и считалась умершей, убитой теми, кому поклонялась. Сима — единственная, кто мог помочь ей в том, чтобы вывести предателя на чистую воду, она приближена ко двору. Но как поведет себя графиня, увидев Ле? К тому же этим жрица могла подставить дорогого для нее человека под удар. Да и всю ее семью!

Все оказалось сложнее, чем виделось посреди туманов Тирисфаля.

Так как же…

До жрицы донесся звук, хрустящих под чьими-то тяжелыми сапогами камней и мусора.

Ле напряглась. Она стояла в тени рядом со стеной разрушенного дома — ее не увидят сразу. По ногам потек сизый туман, готовый скрыть жрицу, дать ей возможность уйти.

Нет, Ле не оказалась бестолковой ученицей. Наоборот, приняв решение и поняв, что тьма — не зло, а лишь вид оружия, так же как меч или лук, она открылась новой силе. Боль ушла, а на ее место стал приходить тот самый азарт, что был свойственен Ле — волшебнице. Она любила силу и магию. Но было одно «но», и теперь это «но» приносило боль, гораздо более острую, чем тьма. Она не могла убивать, просто не умела этого делать. Даже после того, что случилось. То, что жизнь любого существа есть великая ценность, и она неприкосновенна, для Ле было законом. Но лечить жрица тоже больше не могла. А значит, надо привыкать к тому, что заклинания ныне несут в себе смерть, а не жизнь, учиться применять их правильно, рассчитывать силы. Это еще более ответственная работа, чем лечение.

Звуки шагов замерли. Пришелец остановился.

Ле не видела его со своего места — часть обвалившейся крыши скрыла женщину от глаз неизвестного. Жрица осторожно пятилась под прикрытием тени к углу здания. Но тот, кто стоял за преградой, оказался не просто человеком. Когда она уже решила, что все обошлось, в нее понесся сноп света. От соприкосновения с ним рухнувшая часть крыши из толстых обгоревших досок разлетелась в щепу. Жрице хватило мгновения, чтобы обратиться облаком, а ее сопернику мгновения, чтобы вынырнуть из клубов пыли и обнажить меч.

Размышлять стало некогда. Ле обрела форму почти рядом с противником, закованным в доспехи, и выкрикнула заклинание. Оно у Темных Жрецов было в разы сильнее тех, кто поклонялся Свету, и должно было заставить обратиться в бегство врага на несколько мгновений. Это дало бы ей возможность уйти. Но противник оказался сильным и умелым, заклинание его не коснулось. А у нее еще было маловато опыта, чтобы переключиться на новое атакующее заклятье.

Ле отпрянула, приготовившись к бою. Капюшон слетел, давая ей больший обзор, а ее противник с закрытым забралом вдруг замер, будто вмерз в землю.

— Ле!

Женщина застыла. Почти сорвавшаяся с пальцев смертоносным Поцелуем вампира тьма рассеялась.

— Скай!

— А ты не подумал, что я могу быть шпионкой Отрекшихся? — грустная улыбка скользнула по губам жрицы.

На лице ее плясали отсветы пламени маленького костерка, и в это свете она казалось Скаю неживой, нереальной, как статуя в заброшенных эльфийских городах.

Когда он понял там, в Таллоке, кто перед ним, сердце паладина дрогнуло. На секунду он решил, что она — воскресшая, но грудь женщины вздымалась и опадала, а преодолев расстояние до жрицы в несколько шагов, скинув перчатку, он обжегся о ее кожу. Нет, она не была горячей, наоборот, прохладной и нежной, но его рука, ожидавшая холода смерти, не была готова к такому подарку судьбы.

— Я не хочу думать ни о чем другом, кроме того, что ты жива. Сегодня, по крайней мере, — он сказал это, глядя ей в глаза, будто открывая душу. Никогда не делал он так, хотел, но не решался. — Я знаю, что ты невиновна.

— Откуда? — Ле опустила голову.

На руках жрицы спал малыш. Теплое одеяло оставили на обозрение только щечку, к которой мать нежно прикасалась. Она делала это часто, даже того не замечая; губы невесомо скользили по коже младенца. Ей нужно было знать, что сын в порядке, рядом с ней.

— Садидас рассказал.

— Как такое возможно? — телохранитель Ле удивленно подался вперед. — Он мертв!

Скай горько усмехнулся.

— Иногда магия способна творить не только зло. Кадгар прибегнул к древнему ритуалу и вызвал дух жреца. Его последние воспоминания были о тебе, Мышка.

Ле вскинула голову.

— Значит, Вариан… Король знает?

— Кадгар должен был ему рассказать, — пожал плечами Скай.

Ему очень хотелось посмотреть, дрогнул ли хоть один мускул на лице Ринна, когда тому сообщили о случившемся. Хотя… любые слова можно вывернуть наизнанку. И раз у Короля хватило духа обвинить Ле во всех грехах, то не мудрено, что он мог и не поверить Архимагу.

На поляну опустилось молчание. Ночь царствовала везде кроме крохотного круга, освещенного пламенем костра. За границей света, тонущие во мгле, шумели деревья. Кроны их волновал по-осеннему холодный ветер.

Скаю показалось, что он провел здесь, в Предгорьях, целую жизнь, и она была безумно тяжела. Он метался, не верил, ненавидел. Эти месяцы были похожи на агонию. И сейчас паладин был опустошен. Украдкой кинутый взгляд на Ле, лишь усиливал это чувство. Он искал ее, но искал ее такую, какой помнил: светлую, добрую, веселую. Но сейчас рядом с ним сидела совсем другая женщина. Сердце разрывалось от радости, что она жива и от печали, что прежняя Ле исчезла навсегда.

— Почему Сильвана отпустила тебя? — этот вопрос все рано или поздно зададут.

— Если честно, я не знаю, — Ле покачала головой. — Вряд ли это было проявлением доброты. Я уверена, у нее были свои мотивы. Но каковы они, мне неведомо.

— За нами никто не следует, я проверял, — подал голос Серг. — От границ Серебряного Бора, по крайней мере. Хотя, мы еще фактически на территории подконтрольной мертвецам и наверняка под бдительным оком Мертвячки.

— Алик проверит, — Скай мотнул головой. — Что ты намерена делать?

— Я хочу понять, кому так помешала! — Ле поджала губы. — И первый, у кого я хочу поинтересоваться — это Астис.

— Телохранитель наследника? — Роттар, сидевший до этого тихо, приподнялся.

— Ты знаешь его? — Скай заинтересованно посмотрел на друга.

— Его род не богат и стар. Наши родители были хорошо знакомы, одно время… — маг тяжело вздохнул. — После того, что случилось с его братом и сестрой, он… Да что там, все его семейство замкнулось и перестало общаться, полностью исчезнув из светской жизни.

Роттар никогда о себе не распространялся. Но то, что он явно не талантливый крестьянский ребенок, Скаю было ясно и без объяснений. Манеры чародея, несмотря на долгое пребывание среди вояк, отдавали аристократичностью, которую дворяне впитывают с молоком матери. Однако у всех наемников свои тайны и в прошлое Рота никто не лез.

— Он был там, когда нам принесли сонное зелье. Он надрезал ладонь Садидаса и «подписал» его кровью свиток. Я не знаю, что в нем было, но предполагаю то, что обличало меня в измене. Он хотел убить нас: меня, Серга, Садидаса — Ле на секунду закрыла глаза и глубоко вздохнула, — но передумал.