Чтение онлайн

Эти цифры — свидетельство мужества и воинского мастерства бойцов партизанской бригады. За каждой из них стоят живые и мертвые герои, чьи имена чтит наш народ. За умелое руководство бригадой и личное мужество, проявленное при выполнении правительственного задания в глубоком тылу врага, Михаилу Сидоровичу Прудникову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Федор Пестов принадлежал к тому поколению журналистов, которые начинали свой трудовой путь незадолго до Великой Отечественной войны. Как и многие из их старших товарищей, газетчиков 20-х годов, они приходили в редакцию чаще всего не с дипломами журналистских факультетов, а с путевками райкомов партии или комсомола. Дипломы они получали уже после войны. Пестов получил его в 1959 году, окончив отделение журналистики Алма-Атинской высшей партийной школы. А впервые вошел в редакцию газеты как штатный сотрудник в 1937 году. Двадцать два года разделяли эти две даты. Для Ф. О. Пестова это почти вся его трудовая жизнь: после окончания АВПШ он не прожил и двух лет. Учеба в партийной школе была для Федора Осиповича подвигом. Прикованный к постели тяжелым недугом, он нашел в себе силы получить высшее образование и сотрудничать в печати.

Имя Федора Пестова особенно хорошо известно в Восточно-Казахстанской области. Здесь, в редакции предгорненской районной газеты, он начинал свой путь, здесь и закончил его: редактировал после войны ту же предгорненскую, а затем зыряновскую и таврическую районные газеты, выступал в них и в областной — в «Большевике Алтая» — с корреспонденциями и репортажами, очерками и рассказами. Сотрудничал он и в республиканской газете «Казахстанская правда».

Но мало кто знает, что Федор Пестов совершил за свою непродолжительную жизнь (он прожил 42 года) и еще один подвиг.

В выборе профессии Ф. О. Пестов был однолюбом, его страсть — журналистика. Но призвание призванием, а есть еще у каждого из нас сыновний долг перед Родиной. В один из майских дней 1939 года надел он военную форму. Думал — служить ему, как всем, два года, а вышло — семь с половиной лет. В первые же дни войны красноармеец Пестов стал курсантом артиллерийского училища.

Боевое крещение он принял в мае 42-го года на Калининском фронте. Огневой взвод лейтенанта Пестова не раз отличался в ожесточенных схватках с фашистскими танками. Воинское умение молодого офицера заметили. Он стал быстро продвигаться по службе: командир батареи, начальник штаба противотанкового дивизиона.

Вполне вероятно, что он далеко пошел бы по службе как офицер-артиллерист, если бы не болезнь. Она подкралась к нему, совсем еще молодому. «В артиллерии больше нельзя — врачи не пускают. Где же можно?» Пестов хотел бить врага на каком угодно посту, только бы бить. Врачи отвечали: «Пусть начальство думает, куда вас определить».

Начальство вспомнило о его довоенной профессии.

— В дивизионную газету!

Так в начале третьего года войны состоялось возвращение Федора Пестова в журналистику. Навсегда. Он быстро рос и как военный журналист. Через три месяца в кармане его гимнастерки было удостоверение, выданное армейской газетой, а еще через полгода капитан Пестов колесил по всему 2-му Прибалтийскому фронту в качестве разъездного корреспондента фронтовой газеты «Суворовец». До самой победы оставался он на этом посту.

Капитан Пестов много писал: в его домашнем архиве сохранилась изрядная пачка газетных вырезок.

Корреспонденции. Зарисовки. И больших размеров — на всю страницу дивизионки, и совсем-совсем короткие — миниатюры. Каждая из них — это живая картинка войны. В центре каждой вещи — человек, современник журналиста в шинели. Пестов не приукрашивал своих героев, старался показать их такими, какими они были в жизни. Его корреспонденции и зарисовки подкупают правдой, документальностью и искренностью.

Он мечтал написать книгу очерков о журналистах-фронтовиках. И писал ее, преодолевая недуг. Написанное не удовлетворяло, и автор безжалостно сжигал целые главы. Федор Осипович ясно сознавал, что дни его сочтены, прямо говорил об этом друзьям и в то же время продолжал работать. Ему очень хотелось «дотянуть до июля» 1961 года. «К июлю бы закончил книжку».

Он умер 12 марта. Но еще за день до своей кончины писал.

Так жил и боролся этот труженик пера. Жизнь его — пример мужества. Родина отметила его ратные подвиги в годы Великой Отечественной войны двумя орденами Красной Звезды и медалями. Нам, его товарищам по перу, хочется, чтобы память о журналисте Федоре Пестове сохранилась в сердцах людей.

Ф. Егоров.

Стояли по-летнему теплые, на редкость солнечные дни, задумчиво тихие, безветренные, напоенные стойкими запахами поздних осенних цветов, буйно разросшегося за войну лесного разнотравья. Наша дивизия, принявшая пополнение, новую технику и оружие, выдвинута на передний край. Солдаты копают траншеи, оборудуют блиндажи и землянки, устраивают пулеметные площадки, сооружают укрытия, назначение которых не сразу и определишь. Изнурительная, до конца выматывающая силы работа выполнялась без нажима, по-хозяйски расчетливо. Каждый солдат понимал: остановился на час, а в землю зарывайся глубже.

Не до отдыха и нашему небольшому редакционному коллективу. Дивизия пополнилась молодыми, необстрелянными солдатами. Они хотят знать боевой путь соединения, его героев, хотят послушать рассказы ветеранов. И мы даем рубрики: «Знай историю своей части», «Так дрались с врагом твои товарищи».

Вот и вчера на короткой редакционной летучке было решено: я рано утром отправлюсь в полк Ефима Лихобабина. В этом полку много участников и очевидцев интересных фронтовых эпизодов. Об одном из них я и должен написать.

Но сегодня обстановка изменилась и вышло так, что в редакции я остался один. Редактор майор Кузьмин уговорил-таки начальника политотдела полковника Молчанова, и тот разрешил ему идти с разведчиками за линию фронта. Заместителя Кузьмина капитана Горбачева вечером отвезли в медсанбат: открылась рана, полученная им еще в 41-м. Ушел на задание и ответственный секретарь редакции капитан Николай Логинов.

Собственно, в этом виноват я сам. Логинова можно бы и не отпускать. Нам с ним вместе поручили готовить следующий номер. Но едва мы остались вдвоем, как Николай — я нисколько не преувеличиваю — слезно стал проситься на передовую.

— Осточертели мне все эти бумажки, — говорил он. — Я уже штаны до дыр протер на этом проклятом секретарском стуле. Вы все ходите, а я словно на привязи.

— Но ведь кто-то должен делать газету, — попытался я урезонить секретаря.

— Вот ты оставайся и делай.

Логинов сунул в карман блокнот, карандаш, перекинул через руку шинель.

— Желаю, товарищ капитан, всяческих успехов, — с явной издевкой сказал он. — До завтра!

Я, конечно, понимал чувства Николая и не очень-то возражал против того, чтобы он побывал в полку. Что ни говори, человек действительно засиделся. А ему давно хотелось написать очерк о рядовом солдате.