Чтение онлайн

Помимо этого в крещении они выделяли два момента - то, что верующий вступает в члены и подчиняется дисциплине христианского братства, и то, что принятие крещения отражает личный опыт и обязательства, налагаемые на себя верующим: "Мы считаем, что даже взрослый человек не должен креститься, если он не соблюдает правила Христа о связывании и разрешении. Священное Писание дает нам такое определение: крещение означает, что верою и кровью Христа смываются грехи с того, кто принимает крещение, оно изменяет его сознание и он верует до и после крещения; оно означает, что человек мертв и должен быть мертв по отношению к греху, и что он вступает в новизну жизни и духа; и он непременно спасется, если, исходя из его смысла, он станет жить верой через внутреннее крещение; и подобно тому, как вода не подтверждает и не усиливает веру, как утверждают ученые мужи в Виттенберге, и /не/ приносит успокоения, /не является/ оно и последним прибежищем на смертном одре. Само по себе крещение не спасает..."

Ссылаясь на "данное Христом право связывать и разрешать", они подразумевали наставление Иисуса в Мф. 18:15-18, в соответствии с которым христиане ответственны друг перед другом за совет, увещание, предостережение и прощение. Крещение, таким образом, означало готовность дать или принять совет, на что ребенок не способен. Другое значение крещения как символического очищения от греха имело для них смысл только в том случае, если в нем присутствует та духовная реальность, на которую оно указывает. Помимо этого они считали, что вода не может ни очистить, ни спасти.

Прорыв

К декабрю 1524 года волнения по поводу крещения детей стали проблемой, которая могла привести к социальным конфликтам, если бы ее не попытались решить. Поэтому городской Совет указал Цвингли раз в неделю встречаться с теми, кто отвергал крещение детей, вплоть до решения этого вопроса. После двух собраний в течение двух недель подряд, которые проходили по вторникам в декабре месяце, эти встречи прекратил сам Цвингли, потому, что "это может стать опасным", то есть, он опасался, что дискуссия с теми, кто не считался с его духовным авторитетом, могла только усугубить положение. Когда обсуждения, таким образом, были прерваны, Феликс Манц направил в Совет послание, в котором он обращался к самим членам Совета как группе христианских руководителей с призывом возобновить эти встречи, поскольку с Цвингли было невозможно работать. В ответ Совет назначил городское собрание на 17 января, но уже по объявлениям, приглашающим на это собрание, можно было понять, что в намерения его организаторов не входило открытое рассмотрение этого вопроса: "Так как некоторые ошибочно утверждают, что маленьких детей не следует крестить до тех пор, пока они не достигнут зрелости, Милорды - Большой, Малый и Великий Советы города Цюриха объявляют, что все... должны прийти во вторник на следующей неделе..." (No 22, page 33 in Quellen zur Geschichte der Taufer in der Schweiz. Vol. 1, Zurich. Leonhard von Muralt and Walter Schmid (eds.). Zurich: S. Hirzel Verlag, 1952.)

Поэтому результат этой псевдо-дискуссии не вызывал сомнений. Совет постановил, что детей следует продолжать крестить, а родителей, упорствующих в своем нежелании допускать их до крещения, изгонять с земель Цюриха. Это решение, принятое 18 января 1525 года, означало, что для решения этого вопроса по отношению к религиозным меньшинствам будет применено насилие и они будут подвергаться преследованиям. У небольшого кружка людей, взыскующих Реформации, более сообразной христианскому духу, не оставалось уже времени для дальнейшего тщательного изучения этого вопроса. Крещение не представляло собой главного предмета их забот, и они не ставили его во главу угла, но оно было той точкой, через которую проходила линия, начертанная Цвингли. У них оставалась неделя, чтобы сделать свой выбор между уступкой и изгнанием. Находясь под бременем этого выбора, они собрались в доме Феликса Манца, рядом с церковью, в которой служил Цвингли, вечером 21 января, чтобы обсудить, что им следует делать. О том, что затем последовало, сообщается следующее: "... они совещались до тех пор, пока тревога и беспокойство не охватили их сердца. Они преклонили колена пред Верховным Владыкою Господом, пребывающим на небесах, взывая к Нему, знающему то, что есть у людей на сердце, и молясь, чтобы Он объявил им Свою Божественную волю и высказал им Свое милосердие, так как человеческая плоть, кровь и воображение не подсказывают им ничего. Поэтому они хорошо знали, что им предстоит пройти через страдания и превозмочь их. После молитвы Георг Кахакоб поднялся и стал умолять Конрада Гребеля Бога ради окрестить его через истинное христианское крещение, основанное на его вере и исповедании. А так как он горячо умолял его сделать это и даже встал на колени, то Конрад окрестил его, потому что здесь не было рукоположенного священнослужителя, чтобы совершить подобный обряд. Когда это произошло, то и другие также пожелали, чтобы Георг окрестил их, что он и сделал по их просьбе. Таким образом, они в великом страхе Господнем вверились друг другу и призвали один другого к евангельскому служению, и стали они учить и сохранять свою веру. Вот так началось их отчуждение от мира и от греховности." (Quoted in Harold S. Bender, The Life and Letters of Conrad Grebel. Goshen, Indiana: Mennonite Historical Society, 1950, p. 137 in translation from Rudolf Wolcan (ed.) Geschicht-Buch der Hutterischen Brader. Wien: Carl Fromme, 1923, p. 35).

Это свидетельство, вероятно, самое старое из всех существующих анабаптистских документов. При рассмотрении нами значения этого события мы приходим к трем выводам. Первый заключается в том, что событие, происшедшее в тот вечер, было вызвано душевным порывом, объясняемым тревогой и готовностью претерпеть страдания при глубоко ощущаемом воздействии Святого Духа. Не было предварительного расчета на то, что "прорыв возможен через крещение взрослых людей", и стратегического обдумывания того, "своевременно ли осуществлять этот прорыв." Второй вывод мы делаем, отмечая то обстоятельство, что эта группа уважительно относилась к тому месту, где регулярно встречались церковные руководители, и что Георг Кахакоб /известный впоследствии под именем Блаурок/ действовал таким образом лишь из-за отсутствия более авторитетных священнослужителей. (Следует отметить, что ссылка на то, <169> что здесь не было рукоположенного священнослужителя <170>, указывает на, скорее, пренебрежительное, а не благоговейное отношение к <169> священному <170> рукоположению. Данная группа включала в себя, по меньшей мере, трех рукоположенных по римско-католическому обряду священников: Блаурока, Вильгельма Ройблина и Иоганна Бротли. Таким образом, эта фраза в действительности означает, что поскольку братство еще не было учреждено, то не было и человека, уполномоченного братством совершать крещение.) Третий вывод состоит в том, что значение этого акта заключается не столько в самом обряде крещения, сколько в созидании нового видимого церковного тела, отличного от учрежденной церкви, контролируемой государством, что целиком относится к установлению всеобъемлющего средневекового католицизма. Поэтому замысел недавно образовавшейся группы состоял в том, чтобы учредить новую форму церковной организации, что явствует из фразы: "Вот так началось их отчуждение от мира." Следует помнить, что как Цвингли, так и Лютер в то время все еще служили мессу. Они лишь начали объяснять, какой будет религиозная практика и как будет устроена протестантская церковь, но они не внесли значительных изменений в богослужение и не написали нового вероучения. Таким образом, это молитвенное собрание и событие, происшедшее 21 января в преддверии грядущих гонений, знаменуют собой не только начало анабаптизма, но и протестантства как зримой реальности.

Глава 3

Преследования и консолидация

21 января состоялось собрание, проходившее под угрозой гонений. Впервые оно завершилось крещением всех его участников. Членов этой группы вскоре стали называть анабаптистами или "перекрещенными", хотя сами себя они называли "братьями". Братья не опротестовывали постановление Совета, обращенное против них, а строили планы о распространении своего вероучения. Первое церковное собрание было миссионерским. Каждый, кому пришлось покинуть Цюрих, отправился туда, где его знали и где он мог надеяться быть услышанным. Для некоторых, прежде всего торговцев, это означало идти на северо-восток в Санкт-Галлен, на северо-запад в Базель или на юго-запад в Берн. В этих городах уже ощущалось влияние Реформации. Для других это означало искать убежища в сельской местности, где репрессивные меры со стороны городских властей осуществлялись не с такой строгостью. Поэтому Иоганн Бротли и Вильгельм Ройблин отправились на север, в местность, расположенную между Цюрихом, Вальдсхутом и Шаффхаузеном, тогда как другие направились на восток в Аппензель и на запад, в местность, совместно управляемую Цюрихом и Берном и, соответственно, не столь жестко ими контролируемую. Весной и летом 1525 года в большинстве этих мест были созданы небольшие группы сочувствующих.

Губмайер в Вальдсхуте

Находящийся на северном берегу Рейна, всего лишь в двадцати милях от Цюриха, маленький городок Вальдсхут принадлежал Австрии и входил в состав еще прочной католической Священной Римской империи. Его близость к Шаффхаузену и Цюриху, однако, способствовала установлению им тесных связей с религиозными движениями в швейцарских городах. Эти связи значительно усилились после приезда Балтазара Губмайера в Вальдсхут в 1521 году. Будучи священником из Южной Германии и доктором теологии, он был хорошо известен своими проповедями народу в Регенсбурге и своей деятельностью в Ингольштадском университете. Хотя после своего приезда он не выказывал особой симпатии к молодому реформатскому движению, вскоре он стал близким другом и сотрудником Ульриха Цвингли. В 1523 году его сочувствие делу Реформации было настолько очевидным, что сам город Вальдсхут стал вызывать подозрение у австрийского правительства.

Хотя Губмайер и считал Цвингли своим другом и коллегой, он не был его учеником в полном смысле этого слова, к тому же и в своих суждениях он был более независим, чем молодежь, окружавшая Цвингли. Тем не менее в 1523-24 годах он разделял критическое отношение Цвингли к крещению детей и его стремление к созданию церковной организации, соответствующей Библии. Губмайер не участвовал в дискуссии, проходившей в конце 1524 года, за которой последовало решению Совета от 18 января 1525 года и молитвенное собрание, завершившееся крещением братьев, но считал себя другом Цвингли и отвергал крещение детей. Весной 1525 года Вильгельм Ройблин, проповедуя в сельской местности к югу от Вальдсхута, начал и в городе увещевать членов церкви Губмайера и кое-кто из них принял крещение. Во время Пасхи Губмайер и большинство членов его братства приняли крещение после признания ими символа веры. Впервые церковная организация присоединилась к движению анабаптистов, причем власти на этот раз проявили терпимость.

В декабре Вальдсхут был взят австрийскими войсками и возвращен к католичеству. Губмайер был вынужден бежать, но за месяцы, прошедшие после Пасхи, он издал ряд сочинений, посвященных вопросу крещения и церкви. Однако большинство его памфлетов было опубликовано гораздо позже. Первое и наиболее полное изложение с позиций раннего анабаптизма вопроса о крещении под названием "О христианском крещении верующих", было написано Губмайером в тот период, когда Цвингли отказался ответить на его письмо с приглашением принять участие в диспуте с ним по этому вопросу. Это изложение представляет собой анализ библейских текстов на основе того, как учили и совершали крещение Иоанн Креститель, Христос и апостолы. Вывод Губмайера заключался в том, что повсюду крещение следует лишь после проповеди или увещания, и ему предшествует выражение восприятия веры в услышанное евангельское послание. В этой книге не говорится о повторном крещении, так как Губмайер не считал крещение в детском возрасте, соответствующим библейским нормам. Простота изложения, четкая библейская основа и резкость суждений делают это сочинение из шестидесяти восьми страниц классическим произведением. В своих более поздних сочинениях Губмайер и дальше развивал свою точку зрения, используя высказывания Отцов церкви и богословов для подтверждения своей позиции. Губмайер ответил в печати на сочинения Цвингли и Эколампадиуса, направленные против анабаптизма, и разработал порядок богослужения, по его мнению, более подходящий совершенной и дисциплинированной церкви, объединяющей верующих.

Братья в Санкт-Галлене

В те далекие дни дело Реформации в Санкт-Галлене продолжали два мирянина: ткач Иоганн Кеслер и ученый-гуманист и доктор медицины Иоахим фон Ватт. Оба этих человека, будучи не богословами, а самоучками в вопросах веры, проводили занятия по изучению Библии и способствовали обновлению церкви при отсутствии авторитетного руководства со стороны духовного клира. В конце 1523 года движение усилилось с приходом Лоренца Хохрютинера, изгнанного из Цюриха по обвинению в выносе статуй и икон из церквей. Движение, выступающее за чтение Библии в Санкт-Галлене, испытывало трудности еще до сообщения о первых обрядах крещения в Цюрихе. Если фон Ватт и Кеслер склонялись к постепенной эволюции внутри церкви, то Хохрютинер и Вольфганг Улиманн призывали к более радикальному отказу от церковных традиций и даже отказались от церковного помещения, предложенного им городскими властями для проведения собраний с чтением Библии.

Поэтому не удивительно, что в Санкт-Галлене произошел раскол, когда известие о цюрихских крещениях дошло до группы, занимающейся чтением Библии. Какое-то время казалось, что действовавшая более наступательно анабаптистская партия была сильнее. У нее имелись влиятельные друзья, некоторые из этих вновь окрещенных входили в городской Совет. В вербное воскресение 1525 года присутствовал сам Конрад Гребель, когда группа людей, насчитывающая около двухсот человек, на виду у всех прошествовала к реке Ситгер для участия в принятии массового крещения. Движение это достигло еще больших успехов в сельской местности в окрестностях Санкт-Галлена, главным образом, в маленьком кантоне Аппензель, где селения имели большую степень автономии. Здесь случалось и так, что целое селение, представлявшее собой одновременно и административную, и церковную единицу, могло проголосовать за выдворение римско-католического священника или даже проповедника, сторонника Цвингли, и заменить его анабаптистом.