Чтение онлайн

– Опять вывернулся, - с досадой махнул рукой Большой Вождь и обратился ко всей аудитории: - Товарищи, господа и дамы! Наше мудрое руководство в лице президента радио "Моржо" господина Павлинского в связи с полученными недавно объективными исследованиями агентства "Хренометри", - Вождь взял со стола папку и для убедительности помахал ею в воздухе, - которые снова показали неуклонный рост нашей бешеной популярности среди народа, решил провести всероссийскую акцию, которая называется "Кто не слушает радио "Моржо" - тот дурак".

Филиальцы из Талды-Кургана по углам тихонько заблеяли нервически. Девицы Маналова и Забаралова, закинув ногу на ногу, пускали ноздрями дым и с тоской глядели в потолок.

– В программе этой акции - всероссийское турне наших артистов Наташи Опупеловой, Сени Борзого, ансамблей "Уй в жо" и "Голубая бля". Это всероссийское турне проходит под девизом "Радио "Моржо" представляет". В городах, где работают наши филиалы, директора местных отделений радио "Моржо" обязаны организовать в местном эфире мощную поддержку концертам, которая должна выразиться в насыщении программы музыкальными произведениями перечисленных исполнителей, а также их интервью, приглашением артистов в радиостудии филиалов для совместного ведения программы вместе с диск-жокеем и так далее...

– Была у меня в прямом эфире эта Наташа Опупелова, - вставил вдруг с места Птица.
– Так она на вопрос, что любит в жизни больше всего, ответила: "Ибацца".

Среди талды-курганцев пронеслось легкое блеяние.

– Ну, энто ничего, если и скажет разок, - сказал Большой Вождь.
– В этом для нашего радио большой беды не будет.

– А у нас такая машинка есть, - встал вдруг один из филиальцев, дилеем называется, то бишь задержка по-нашему, так режиссер с этим дилеем, выпуская программу в эфир с пяти-шестисекундной задержкой, успевает нажать биппер. Вот у меня с собой есть кассетка, где мы записали эфир, когда в студии у нас был...

– Не надо, - прервал его Большой Вождь, - у нас тоже такая машинка имеется.

В этот момент зазвонил мобильный телефончик, и Большой Вождь закричал в трубку:

– А-а, это ты, засранец, передай Алле Пугачевой, что я ею очень недоволен...

Юная директриса каряцко-ненецкого филиала в углу судорожно описалась.

Частое "баловство" таблетками трезвости, которыми в бурную пору студенчества Количека щедро наделял его гэ-бэшный покровитель, сделало его в зрелые годы, по выражению врачей, неадекватно реактивным на алкоголь. Выражалось это, попросту говоря, в том, что после стакана Количек мог запросто потерять над собой всякий контроль, а после второго он либо падал без чувств, либо впадал в состояние совершенного помешательства рассудка. Зная такое за собой, он не бросил пить совершенно, но пил только дома и только с близкими, которые, в случае чего, всегда были готовы попросту его связать. Для того чтобы иметь вескую причину к отказу от угощения, Количек повсюду, даже на очень короткие расстояния, ездил на машине, и так привыкшие вскоре сослуживцы и родственники ему даже и не предлагали.

Однако однажды весною случилась с ним неприятная история. За какой-то надобностью отправился Количек к своему корешу Сидорову, который прославился среди друзей тем, что, торгуя подержанными автомагнитолами, которые под прикрытием какого-то гуманитарного детского фонда без пошлины ввозил прямо с германских автосвалок, одним из первых в городе купил пятисотый "мерседес". Машина у Количека, как назло, была в ремонте, и, то ли расслабившись от весеннего воздуха, то ли просто по легкомыслию, на предложение Сидорова выпить он почему-то не ответил отказом. А потом поехало. После первой он позабыл, зачем приехал. После второй забыл, как его зовут, а после третьей уселся играть в карты с совершенно незнакомыми ему "кооператорами".

Наутро друг Сидоров сообщил ему, то ребятам нужно отдать ять тысяч долларов. Причем, так как ребята проездом, отдать просят без задержки. А карточный долг...

Количек загрустил. Такая внезапная трата была ему совершенно некстати. Свободных денег в тумбочке у него не было, да и отказывать себе в уже запланированных на ближайшее будущее покупках новой машины и гаража страшно не хотелось.

Количек думал ровно три дня. И придумал. Вернее, думал он всего полчаса, а остальное время он лишь обдумывал детали. Решение проблеммы, как учил Игорь Игоревич, должно было быть кардинальным, неординарным и радикальным. Всем этим требованиям Количеков план добычи денег отвечал безусловно. Более того, этот план был перспективен, так как решал несколько параллельных с основной идеей задач.

Итак, во Вторник после обеда Количек объявил сослуживцам, что у него из стола пропали деньги, приготовленные на покупку гаража и стройматериалов для дачи. Зачем он припер такую сумму на работу, почему оставил ее без присмотра и вообще как с таким аккуратным и даже педантичным человеком, у которого не то что деньги, зажигалку старую, и то стырить мудрено, могла произойти подобная история - таких вопросов никто не задавал. Все были в шоке. Подозрение падало на всех сослуживцев без исключения, так как в кабинет Количека в течение дня заходили все работники радиостанции. Так проблема Количека стала проблемой коллектива. Все шло так, как и было задумано. Шин-Жин, перепуганный возможностью скандала, выписал Количеку квартальную премию в пять тысяч долларов. Сослуживцы стали коситься друг на друга и всерьез обсуждать в курилке, не тот ли да не этот ли потырил бабки. Многие из работников радиостанции были даже вынуждены отложить до поры крупные покупки, чтобы кто чего не подумал.

Под "крышей" собственного расследования Количек с разрешения Шин-Жина взял у начальника кадров все личные дела сотрудников, о чем давно сам мечтал и к чему его давно побуждало гэ-бэшное руководство. Только Саша Мурашов своей глупой назойливостью чуть было все не испортил. Все ходил да спрашивал всех: мол, чего милицию не вызывают, давайте, мол, вызовем?..

Едва удалось его заткнуть, через Шин-Жина опять-таки, пустив "парашу", что милицию вызывать нельзя, это, де, подорвет репутацию радиостанции.

Таким образом, с одобрения Шин-Жина в жертву фетиша - репутации радио "Моржо" - коллектив добровольно принес доверие и уважение друг к другу.

А Количек, получив свои денежки и сняв копии с личных дел, потирал руки. По курилке он пустил слух, что ходил к экстрасенсу и что тот по коллективной фотографии работников радиостанции точно определил вора.

Сотрудники перестали делиться друг с другом.

На станции началась новая эра взаимоотношений.

Жена Саши Мурашова месяца через два после описываемых событий действительно пошла к знаменитому экстрасенсу лечить какую-то свою послеродовую болячку. Разговорившись, она поведала чародею и о краже, случившейся на работе у мужа.

– А вы принесите фотокарточку, - попросил экстрасенс.
– Дело-то нетрудное.

Жена принесла на другой день групповой снимок мужниных сослуживцев.

– Вот он, кто украл!
– воскликнул экстрасенс, едва взглянув на фотографию. Палец его уткнулся в небритое Количеково лицо.

Количек ехал с работы домой в машине и слушал радио. Размечтавшись о тех сладких днях, когда у него будет джип "чероки", он слушал рассеянно, не вникая в слова диктора, а лишь подсвистывая тихонечко, если мелодия нравилась. Вдруг ему показалось, что диск-жокей сказал слово "блядь". Количек остановил машину, посмотрел на часы и записал в поминальнике назавтра: "Большому Вождю, "блядь" в 19.30".

В вагоне поезда "Красная стрела" Количек нос к носу столкнулся с подполковником Синюхиным.

– Игорь Игоревич, - в нерешительности было протянул Количек руку .

– Можно, можно, не робей, - широко улыбнулся Синюхин и пригласил в свое купе, которое занимал один, без попутчиков.
– Ну, рассказывай, - предложил он, когда выпили попервой.

– А что рассказывать, Игорь Игоревич, работаю потихоньку на радио буржуинском, бизнес, так сказать...

– Знаю, знаю, все знаю, и про пять тысяч долларов, которые у тебя там якобы свистнули, и про гибкую систему скидок, и про "черный нал", - похлопав Количека по плечу, сказал Синюхин и налил повторой.