Чтение онлайн

Я лично наблюдала оба аспекта. Свое первое в жизни интервью я брала по телефону у басиста Колина Гринвуда. Судьба распорядилась так, что во время интервью мой компьютер завис, а диктофон сломался. И, конечно, лишь повесив трубку, я поняла, что на моей пленке ничего не записано. Боясь потерять работу, я в панике перезвонила Гринвуду и сквозь слезы объяснила, что произошло.

– Нет проблем, – спокойно ответил он. – Перезвоните мне через два часа, поговорим снова, пока у меня обед.

Я никогда не забуду этого.

А вот менее приятная история: в прошлом году я столкнулась с Йорком, пребывавшим в дурном настроении, на KOME Almost Acoustic Christmas Show в Сан-Хосе, штат Калифорния.

– Я только что пришел! Оставьте меня в покое! – крикнул он, когда я подошла к нему, чтобы взять интервью. Я была совершенно убита и, чувствуя себя бесполезным червяком, заползла в угол и задумалась, правильную ли карьеру выбрала.

Именно это ужасное воспоминание висело на мне тяжким грузом, когда я приехала в гостиницу «Феникс» в Сан-Франциско, чтобы поговорить с Йорком и гитаристом Джонни Гринвудом.

Мое сердце колотится, а ладони начинают потеть, когда тур-менеджер Тим ведет меня на встречу с Йорком.

– Здравствуйте. Мы не встречались? Ваше лицо кажется знакомым, – вежливо говорит Йорк.

– М-м-м, да, – запинаясь, отвечаю я. – Определенно встречались.

Я не сразу расскажу ему, когда, где и как мы встретились. Мы садимся на какую-то пластиковую садовую мебель возле бассейна. Его волосы сегодня ослепительно оранжевые и резко контрастируют с огромными черными очками. Похоже, у него сильное похмелье, но настроение, тем не менее, хорошее. Подбегает Джонни, пожимает мне руку и опускается в кресло. Он настоящий магнит для девушек, пусть и сам того не желает; блестящая черная челка прикрывает глаза, а «его скулы вполне могут стать поводом для войны» (по словам моей подруги Кэт). Заметив болезненного вида порез от бритвы на его подбородке, я сообщаю, что у него идет кровь.

– О, я знаю… но мне это нравится, – говорит он, прижимая руку к порезу. Увидев на пальцах пятно крови, он, похоже, удивляется. – Круто! Мне сходить умыться?

– Нет. Истекай кровью прямо на стол, – саркастически отвечает Том.

У Джонни есть настоящий брат, Колин, но, пообщавшись с этими двумя, я всерьез задумалась, не были ли они родственниками в прошлой жизни. Они даже в шутку спорят, кто на какой вопрос будет отвечать, постоянно перебивают друг друга и соревнуются в том, кто умнее. И это все забавы. Никаких драк а-ля Лиам-Ноэл в Radiohead нет.

Addicted to Noise: Как проходят гастроли?

Том Йорк: Очень хорошо. Весьма волнующе, правда мне, пожалуй, надо переставать пить.

ATN: Лучше, чем предыдущие?

Том: Да, вроде того… да. И все концерты аншлаговые, это просто невероятно.

ATN: Вам удалось вернуть хоть какую-нибудь аппаратуру, украденную во время турне Soul Asylum? [Однажды утром в Денвере группа проснулась и обнаружила, что грузовик, в котором хранилась вся аппаратура группы, угнали прямо с парковки. ]

Джонни Гринвуд: Вообще ничего. Ни одной музыкальной колбаски.

Том: Ни одной, блин, колбаски.

ATN: Давайте начнем сначала. Вы все познакомились в школе…

Джонни: То была темная, лунная ночь…

Том: Темная, лунная ночь…

Джонни: Надо сделать все романтичнее, чем на самом деле. Скорее всего, это был какой-нибудь скучный школьный день.

Том: Я все еще с улыбкой вспоминаю, как Джонни приходил и играл на всех инструментах, которые мог найти, лишь бы его взяли в группу…

Джонни: Ага, однажды я пришел даже с флюгельгорном.

Том: Ага. Начинал он с губной гармошки, а мы такую музыку играть особенно не собирались.

ATN: Правда ли, что когда вы только собрали группу, никто из вас не умел играть на «своем» инструменте?

Том: «Не умел» – это относительное понятие, хотя я бы сказал, что это правда…

Джонни: (Тому) Правда?

Том: Ну, ты был довольно хорош.

Джонни: Мы просто не играли на публике. Думаю, мы были не так плохи, как большинство групп… мы просто… не думали, что очень хорошо играем.

Том: У нас, скорее, была низкая самооценка, но, по-моему, вполне оправданная.

ATN: У вас у всех разные музыкальные вкусы: джаз, Скотт Уокер, XTC, Magazine, различные трип-хоповые группы… Как вы вообще вместе сочиняете музыку?

Том: На самом деле ты не идешь в студию или на репетицию с мыслью «надо звучать, как вот эта группа». Если мы будем делать так, ничего хорошего из этого не выйдет. Если ты художник, ты же не думаешь в первую очередь о том, кого бы скопировать. Этот этап нужно быстро проходить. И на самом деле это не проблема. Если бы мы все любили, допустим, Pixies и больше никого другого, было бы совершенно очевидно, как будет звучать наша группа. Думаю, такая ситуация возникает в любой группе. Например, если поговорить с R.E.M., то у их музыкантов тоже вкусы совсем разные… настолько разные, что разнообразнее не бывает. Хотя (смотрит на Джонни) он меня тут подсадил на джаз. Сволочь.

ATN: Альбом The Bends наконец получил определенное признание. Как вы думаете, почему на это понадобилось так много времени?

Том: Ну, приятнее всего, конечно, эта штука с Billboard. У них три журналиста с вот такими лицами (притворно ухмыляется), и двое из них назвали нас номером один, а третий – номером три или как-то так.

Джонни: Это странно. Как с Pablo Honey, только наоборот. У нас был альбом, который хорошо продавался, но при этом оставался незамеченным, а сейчас мы превратились в это ужасное чудовище – «группу для музыкантов» или «группу для критиков»…

Том: Жуть.

Джонни: Для нас все встало с ног на голову…

Том: Потому что они еще капризнее, чем публика.

Джонни: Неплохая перемена в сравнении с первым альбомом.

ATN: Вы хотели этого с самого начала – такого медленного подъема в чартах?

Джонни: Ага. По крайней мере сейчас, когда журналисты ничего не понимают и критики ничего не понимают, мы можем с ними поспорить. Но вот когда критики говорят плохо о первом альбоме, мы наполовину с ними согласны. (Том громко хохочет.) В этом есть определенная доля истины. Если они говорят, что [The Bends] плохой альбом, а больше этого никто не говорит, в этом есть какой-то смысл.

Том: На самом деле из-за этого мы немного нервничаем.

ATN: Что служит вам вдохновением для песен?

Том: [Источники] постоянно меняются. Сейчас – в основном книги о политике.

ATN: Кстати, о политике – вы не собираетесь делать политическую карьеру? Вы сейчас участвуете в кампании Rock The Vote UK, у вас новая песня под названием Electioneering…

Том: О, да. Думаю, я хочу стать политиком. Хотя нет, сначала я займусь торговлей оружием и заработаю там денег. Надо ведь все попробовать в жизни – поп-звездность, торговлю оружием…