Чтение онлайн

На пробы в фотоателье Томми Джонса Кэсси приехала вся на нервах. Но Томми все время оставался на удивление спокойным, подбадривал Кэсси улыбками, шутил, и скоро ее движения стали раскованными, сама она будто слилась с ритмами рок-музыки, звучавшей в студии.

– Я думала, он только в помещении будет делать снимки, – сказала Нина вечером, разглядывая фотографии, доставленные посыльным с Кристофер-стрит, где находилась студия Джонса.

– Сначала и я так думала, – ответила Кэсси, – но потом Томми вошел в азарт и сказал, что желает сделать нечто новенькое вместо наскучивших «модных картинок».

– Что же, это он и сделал, – призналась Нина, перебирая глянцевые снимки, где Кэсси была крупным и средним планом, в анфас, в профиль, в полный рост Слегка вызывающие фотографии тем не мерее задевали за живое: вот Кэсси на фоке свалки в черных кружевах от Слега Кассини, вот она отрешенно прислонилась к мраморной колонне Метрсполитен-Оперы, на ней надета узенькая полоска джинсовой юбочки и черная кожаная с заклепками куртка; а вот Кэсси на подножке тяжелого грузовика, на ней лишь мужской смокинг, мягкая мужская шляпа, а на ногах – туфельки на немыслимо высоких и тонких шпильках.

– Что ты знаешь о Кении?

– О Кении? – переспросила Кэсси, не уловив смысл вопроса. – Это в Африке. Больше ничего.

– Ничего, скоро узнаешь больше. Одна из наших девочек в парижском филиале по графику должна была ехать в Кению, на съемки для «Вога». К сожалению, она умудрилась днем заснуть на пляже в Монте-Карло, и теперь, по словам нашего шефа-фотографа, с нее, как с креветки, слезает слоями красная шкура. Фотографу нужна модель через десять дней. Мне необходимо беречь свою репутацию в глазах французских авторитетов, а тебе нужна работа. – Нина удовлетворенно улыбнулась. – Идеальное совпадение.

Со слезами оставив Эми под опекой Эдит Кэмпбелл, Кэсси с неизбежной бюрократической волокитой получила паспорт на выезд и, не успев опомниться, уже летела в самолете, следующем в Найроби, в качестве Джейд, расставшись с Кэсси Макбрайд, уроженкой Гэллахер-сити, штат Оклахома.

Африка – удивительный далекий мир! Первозданный, дикий край, пейзажи которого оказались более впечатляющими и неотразимыми, чем того ожидала Кэсси Ночь она провела в относительной безопасности сафари-палатки зкстра-класса, а утром, едва рассеялась серебристая дымка, Кэсси в каком-то священном оцепенении увидела закрывающую полнебосвода великую Килиманджаро.

– Потрясающе... – ахнула Кэсси, очарованная снежным сиянием горной вершины.

– Потрясающе; но не более., чем потрясающи вы, ma cherie, – сказал ей Стефан Рибу. Знаменитый фотсмастер вчера даже и; пытался скрыть, как насторожен тем, что Грейс прислала ему начинающую модель. Однако, приглядевшись к Кэсси, он, похоже, изменил свое мнение. – Вы определенно этим владеете.

– Этим? – рассеянно переспросила Джейд, больше внимавшая звукам саванны – невдалеке трубили слоны.

– Pulpeuse.

– Простите. Я не знаю французского, Стефан чисто по-галлайски пожал плечами.

– Перевести это невозможно. Скажу только, что этим обладала Сьюзи Паркер. Верушка. И, в тех редких случаях, когда она демонстрировала merveilleux щелочку между зубами, Лорен Хаттон [10] . Но вы, та cherie, – продолжал он, сломав веточку цветущего дерева и украсив ею волосы Джейд, – вы владеете этим в совершенстве.

Восемь дней, всего восемь дней, которые они провели в Африке, показались целой жизнью.

Стефан находился в бесконечном движении, таскал свою группу по чайным и кофейным плантациям, возил по буковым лесам, по саванне, они забирались на склоны пушистых от снега гор, бродили по зеленому Большому Плато, потом вновь спускались к хрустальным оконцам голубых равнинных озер. Это был край неуловимых настроений, край, который невозможно покорить.

Весело щелкала фотокамера Стефана Рибу, и вот Кэсси кормит сахарком толстокожих носорогов на фоне хижин, крытых пальмовыми листьями, вот она среди грациозных антилоп на пронзительно-зеленом лугу, отгороженном от хищников электроструной, вот она плавает в озере, на берег которого, на мелководье, приходят на водопой леопарды.

Нина, отправляя Кэсси в Найроби, дала ей в дорогу роман «Из Африки!» [11] , и Стефан решил сделать несколько кадров, нарядив Джейд в белое струящееся кисейное платье, усадив ее за стол, покрытый белоснежной скатертью, сервированный сверкающим хрусталем, фарфором, посудой «Ройял Ворчестер», блестящими серебряными приборами. Кэсси с легкостью вообразила себя героиней Айзека Динесена – дамой из «Белого племени Африки», ждущей приезда своего благородного любовника. А рядом ходили царственные газели и пугливые зебры.

Но на следующий день облик Джейд кардинально менялся – она появлялась в мужской футболке, шортах хаки, в тяжелых башмаках на шнуровке, с поднятым дротиком в одной руке, с ястребом – на другой, обтянутой кожаной перчаткой.

– Так, так, – одобрительно приговаривал Стефан, не переставая щелкать фотоаппаратом;

Кэсси поворачивалась и так, и эдак, глядя воинственно и свирепо, точь-в-точь, как воин масаи в боевом облачении, сопровождавший ее в кадре. Стефан Рибу не мог, конечно, знать, что яростное выражение глаз девушки вызвано ее фантастической мыслью, как бы этим копьем она пронзила черное, злое сердце Кинлэна Гэллахера.

В последний перед отъездом день Стефан потащил всю группу в частный заповедник, расположенный на возвышенности Лайкипия. Близились сумерки. Багровое солнце лило расплавленные струи света на землю. Давно привыкшие к людям зебры, жирафы, львы, буйволы никакого внимания не обращали на женщину в миниатюрном, тигровой расцветки купальнике-бикини, бродившую у водоема.

– Вы думаете о мужчине, – таково было задание Стефана Рибу, который торопился поймать последние капли солнечного света и то и дело щелкал «Никоном». – Вы думаете о сильном, суровом мужчине. Вон он там, в тени, он полон тайн – тайн, которые вы жаждете знать...

И хотя Кэсси полагала, что ей удалось изгнать из своего сердца и разума Рорка Гэллахера, слова фотографа вызвали мучительно-сладкие воспоминания об урагане, о штормовом укрытии, о дне, когда зачата была Эми.

Джейд медленно поднесла к волосам руки, пальцами перебирала их, глядя из-под густых опущенных ресниц прямо в камеру. Желание – острое, горячее, опасное – загорелось в ее удлиненно-раскосых кошачьих глазах.

Она улыбалась женственно и соблазнительно.

Сила призыва этой улыбки была неодолима, могла заворожить любого мужчину, заставить бросить все и отправиться за ней куда угодно, хоть в саму преисполню. Такая женщина сводит мужчин с ума, для такой женщины мужчина готов на все.