Чтение онлайн

Торжествуя, она вскочила на ноги, пошла к двери, не оглядываясь. Санин смотрел вслед. Ишь, кошка, как бедрами гуляет. Но зачем это тебе, полковник?

В четыре часа дня он подъехал к центральному офису банка «Медиум», расположенному в Замоскворечье. Чуть раньше отправил шифровку Самуилову, где, в частности, упомянул об инциденте с дочерью Преснякова, бывшего члена правительства. Он был обязан это сделать. Папаша значился в списке, в перспективной разработке у «Варана», но далеко не в первых номерах.

К помпезному трехэтажному зданию банка подкатил сверкающий хромом и серебром «Роллс-ройс», из него выскочил водитель в ливрее, подбежал к задней дверце, распахнул — и на асфальт спустился солидный господин в элегантном светлом пальто, с тросточкой из черного дерева с перламутровым набалдашником, в котором Света Кузнечик нипочем не признала бы своего утреннего обидчика. Сейчас Санин выглядел намного моложе своих лет: розовый цвет лица, пушистые каштановые усы и пышная шапка белокурых волос, по молодежной моде заброшенных за уши, делали его похожим на одного из постоянных персонажей столь любимых российскими домохозяйками мексиканских сериалов, какого-нибудь безупречного дона Педро.

Не обратив внимания на подобострастно согнувшегося водителя (майор Мекешин, кличка «Кимоно»), Санин важно прошествовал к парадному подъезду, откуда навстречу ему вывернулся угодливый клерк в сером костюме.

— Господин Сандалов?

— Сандалов, Сандалов, — благосклонно прогудел Санин, — Хозяин у себя?

— Ждут-с, давно ждут-с. Извольте следовать за мной.

Банкир Кисилидзе принадлежал к олигархической прослойке, которая еще только подбиралась к заветным высотам, но уже была совсем рядом, можно сказать, на расстоянии одного броска. Изворотливый финансист карабкался на вершину осторожно, шажок за шажком, удержал свой банк от падения в 93-ем и 97-ом годах, благополучно преодолел августовский кризис 99-го и теперь, когда один за другим лопались как мыльные пузыри вчера еще казавшиеся несокрушимыми банковские монстры, перед «Медиумом» открывались самые блестящие перспективы. Кисилидзе хорошо это чувствовал, но по-прежнему не делал резких движений. Он и в московскую элиту вошел как-то незаметно, бочком, словно заглянул с заднего двора: торговая фирма «Весна» (текстиль, компакт-диски, косметика), фондовая биржа «Принципал», пара бульварных газетенок, торговый склад на Яузе, сеть небольших ресторанов (некоторые со стриптизом и игральными автоматами), инвестиции в якутские алмазные промыслы и еще многое другое по мелочам — невообразимый, в сущности, компот, — и лишь долгое время спустя — банк «Медиум» со смешным капиталом в десять тысяч зеленых. Кисилидзе обладал редчайшей способностью подгребать под себя все, что видел глаз, но без ненужной поспешности и не создавая лишних врагов. В крупнейших аферах (приватизация, ГКО и прочее) он практически не участвовал, во всяком случае нигде крупно не засветился и поэтому перед компетентными органами был чист, как новорожденный. На сегодняшний день его состояние, нажитое втихаря, приравнивалось к двум миллиардам долларов, но и это была лишь доступная отслеживанию часть. Генерал Самуилов, внимательно проанализировав деятельность тихого банкира, пришел к выводу, что Кисилидзе — один из самых опасных финансовых вампиров страны, чудовище с непомерным, сверхъестественным аппетитом и удивительной способностью заметать следы, и потому, хотя испытывал к этому человеку необъяснимую симпатию, скрепя сердце распорядился: цель!

На подготовительную стадию операции у Санина ушло две недели, и за это время он узнал некоторые любопытные подробности из жизни скромного нувориша. Кисилидзе был человеком, внешне абсолютно лишенным страстей: имел всего одну жену и троих детей (все учились в Москве), в редкие часы отдыха уединялся у себя в кабинете и музицировал, его обширная домашняя библиотека состояла в основном из многотомных собраний сочинений отечественной классики. Правда, иногда он пытался выказать себя (дань моде) сторонником нетрадиционного секса, участвовал в шумных, амбициозных тусовках, как-то за ночь просадил сто тысяч долларов в казино, но все эти нелепые потуги были шиты белыми нитками. Со стороны Кисилидзе казался совершенно чужим и каким-то неприкаянным на грозном пиру победителей. Да и национальность у него в некотором роде сомнительная: наполовину грузин, наполовину хохол. Вероятно, Кисилидзе болезненно ощущал свою отверженность и, как выяснил Санин, после особо выгодных сделок, не афишируя, отслаивал солидные благотворительные взносы сразу по трем конфессиям: мусульманской, православной и иудейской. Перед каким богом он надеялся оправдаться на Страшном Суде, было, похоже, непонятно ему самому. В связи со всем этим у Санина возникли сомнения в необходимости акции, чего он не терпел. Сомнения грозили расщеплением сознания, что в свою очередь могло обернуться разрушением внутренней гармонии с миром.

В очередном донесении он поделился своей растерянностью с Самуиловым, но высказался туманно, в том ключе, что, возможно, есть более срочные объекты, представляющие больший государственный интерес. Генерал воспринял его колебания раздраженно и ответил обширной депешей, которая делилась как бы на три части. В первой приводилась общеизвестная статистика протекающего в России геноцида. Из нее следовало, что, говоря по-военному, население страны ежедневно убывало на два полноценных полка, и если не затормозить зловещий процесс, то к 2020-ому году оно сократится примерно вполовину. Далее генерал приводил исторические сведения, подкрепленные цитатами из первоисточников (начиная с Библии), свидетельствующие о том, что выдающиеся преступники всех времен, тираны, узурпаторы, инквизиторы, кровопийцы, как правило, в обыкновенной жизни отнюдь не выглядели таковыми. Напротив, многие из них слыли образцовыми гражданами, чадолюбивыми отцами, покровителями искусств, защитниками обездоленных — и прочее в том же духе. Известно и то, что ни одна война в мире, ни одно кровавое и подлое истребление инакомыслящих не начинались без провозглашения самых гуманных и благородных идей. В заключение Самуилов советовал сентиментальному полковнику взять себя в руки, не умствовать без нужды и честно выполнить свой долг.

Санина ответ не убедил, и он решил, прежде чем провести акцию, повидаться с заинтересовавшим его банкиром. Узнай генерал об этом решении, он, пожалуй, мог бы задуматься: того ли человека поставил во главе «Варана»?

Кисилидзе, крепенький, энергичный, подтянутый, с располагающей к себе улыбкой, встретил Санина посреди кабинета, пожал руку, повлек к уютному столику в глубине комнаты, интимно освещенному мраморным торшером-нимфой.

— Прошу, прошу… Марик Викторович? Очень рад. Будимович ввел меня в курс дела, но только вчерне, как вы сами понимаете…

Мистификацию со звонком от Будимовича, президента парагвайской фирмы «Монако», с блеском провел через Интернет Гоша Серебряков, компьютерный мозг «Варана», виртуальный скиталец, юный доктор наук и мушкетер в одном флаконе, он же принял и «загасил» проверочный сигнал из «Медиума». Имитация получилась столь впечатляющей, что сам Гоша пришел в восхищение, что с ним редко случалось, и до позднего вечера бродил по особняку, повторяя, наподобие Пушкина: «Ай да Гоша, ай да сукин сын!» — пока озадаченные сослуживцы не угостили его стаканом анисовой настойки, после чего фанат компьютерных игр впал в алкогольную кому на несколько часов. «Монако» — посредническая фирма с отменной репутацией, известная на весь мир, к сотрудничеству с ней стремились самые раскрученные российские авторитеты, но мало кому это удавалось. Фирма была чрезвычайно щепетильна в выборе партнеров, поэтому вполне понятно было волнение Кисилидзе, с которым он встретил ее посланца. За спиной «Монако» стояли знаменитые финансовые корпорации Штатов и Европы, и когда она вступала с кем-нибудь в контакт, тренированное ухо легко угадывало сладостный шелест зеленых купюр, а перед внимательным оком возникали сокрушительные цифры с неисчислимым количеством уходящих вдаль нулей. Да и президент Будимович для тех, кому положено знать, был не менее значительной и легендарной фигурой, чем великий покровитель российского бизнеса дядюшка Сорос.

…Кисилидзе распорядился по селектору:

— Нина, ко мне никого!

Смотрел на гостя выжидающе, с приятной открытостью во взоре. На столе — непременные в таких случаях напитки, фрукты. Надо заметить, тихий банкир обосновался в центре Москвы недурно: старинный особняк с колоннами, рабочий кабинет, хотя не очень большой, но стильно меблирован под мореный дуб, с музейной люстрой под потолком.

Санин держался с чуть заметным высокомерием, как и положено инспектору из вышестоящей организации. Обменялись дежурными любезностями: Кисилидзе поблагодарил за честь: как же, сам Будимович заинтересовался его скромной персоной. Санин дружески улыбнулся:

— Не скромничайте, Кисилидзе, ваша репутация известна. Не секрет, в Москве осталось мало людей, с которыми можно иметь дело. Я имею в виду, порядочных людей. Но вы, безусловно, один из них.

От похвалы Кисилидзе вспыхнул, как девица, и Санин отметил, что он неплохой актер.

— Мне поручено говорить с вами прямо, без экивоков. У «Монако» большие планы сотрудничества с вашим концерном, но для начала хотелось бы получить поддержку в одном маленьком предприятии. Провести, так сказать, пилотную совместную акцию.

— Слушаю внимательно, — на смуглом, загорелом лице банкира выразилась серьезнейшая готовность соответствовать любому предложению. Хороший актер, первоклассный.

— Вам что-нибудь известно про застрявший в Адриатике грузовой караван?

— Да, известно.

— Что именно?

Кисилидзе напрягся.

— Не очень много. Кажется, речь идет о неком химическом сырье, принадлежащем Соединенным Штатам.

— Можно сказать и так. Уточнять, полагаю, не обязательно.

— Простите, господин Сандалов, какое отношение я могу иметь?..

Санин торжественно поднял руку.

— Нет смысла вникать в подробности. Проблема заключается в следующем. Необходимо организовать на территории России коридор и транспортировку груза до места назначения. Предположительно до Урала.

— Но…

Санин нахмурился, поднес к губам бокал с нарзаном.

— Одну минуту, уважаемый… Возможно, я не очень точно выразил суть нашей просьбы. От вас лично не потребуется никакого участия. Так, сущие пустяки. Несколько подписей на сопроводительных документах, небольшие финансовые контракты… Иными словами, некоторое официальное прикрытие. Хочу сразу успокоить, сделка совершенно законная, в русле договоренностей с соответствующими министерствами… Повторяю, это всего лишь пробный камень в нашем дальнейшем сотрудничестве.