Чтение онлайн

Ю… радужное совершенство, животное, человек и бог… слышу его голос:

— Очнись и поднимайся, Кай!

Наверно, это когда я болел… Он много со мной разговаривал, пока я был в беспамятстве, но ничего не запомнилось.

— Дуралей, ты же пропадёшь! — сердится, будто я виноват в том, что продрог до костей… — Опомнись, Кай! Это не воспоминания, слышишь? Это — настоящее! Борись!

И я стал бороться. Сначала из равнодушного послушания, затем — из страха, когда желание вдохнуть сделалось невыносимым, и даже то, что лёгкие наполнятся водой вместо воздуха, казалось второстепенным. В груди горело, будто я прорывался через пламя — вверх, вверх, вверх…

— Живой! — закричали с лодки. — Подгребай!

Пока я судорожно заглатывал воздух — такой изысканно-свежий, такой лакомый — несколько рук втащили меня на борт, и лишь тогда ликование уступило место недоверчивой бдительности. Где соглядатай? Выходит, не ошибся… Рыбаки разглядывали меня со смесью почтительного восхищения и опаски.

— Старшой-то… чего? — боязливо пробубнил один, с редкими зубами, но зато «украшенный» подобием бороды. Из всех моих знакомых только Ясумаса обрастает, да и то медленно. Говорят, на южных островах лица мужчин покрыты настоящей шерстью. Вымысел, наверное.

Я покосился за борт и пожал плечами. Мол, сами делайте вывод. Неужели хотите слышать, как он умирал?

Боги, а ведь я впервые в жизни убил человека! Собственноручно. И даже раскаяния не испытываю. А должен? Ведь это на меня напали, что ещё оставалось делать? На душе спокойно и пусто, будто ничего не произошло. Сколько раз замечал за собой эту отсрочку переживаний и благодарил за неё небеса. А может, просто черствеет сердце… Когда на совести сотня невинных жизней, чего стоит убийство врага?

— Туда ему, паскуде, и дорога, — с мрачным облегчением заключил вопрошавший, а второй, тщедушного вида старичок, шикнул, заслышав такое посмертное напутствие.

"Внешность обманчива", — подумал я, когда дедок перехватил весло поудобнее и повернул лодку.

— Куда? — я встрепенулся. Неужели ещё не кончено?

— К берегу, — прошамкал тот. — Негоже, добрый господин, впотьмах по волнам гулять. Не по-людски это. Старшой не из тутошних… был, вот и гнул свою линию. Но оно всё видит, всё знает, и награждает по заслугам.

— Кто, оно?

— Море, — кратко ответил он и повторил, сложив руки и поклонившись в сторону темнеющей зыби. — Море.

"Если так, могло бы справиться и без моего участия".

Мысленная издёвка всё же попахивала малодушием. В отстранённом спокойствии наблюдал я, как бородатый рыбак машет фонариком второй лодке, и та повторяет наш разворот, направляясь к берегу. Море волновалось всё сильнее, вскидывалось пенными гребешками, отчётливо алеющими в отблесках пламени. В холодном ветре слышались голоса. Чьи? Птиц, прокладывающих путь в тёплые края? Или с другой лодки?

Но сердцем я чувствовал правду.

Неуспокоенные духи моря ликовали, получив выкуп.

Скала-крепость, твердыня наместника, заслоняла восходящее солнце. Если бы не прибрежные скалы на самой оконечности мыса Хидари-те, она была бы видна и оттуда. Лоснящийся шпиль базальта, угрюмая тень Хорай. Впрочем, зубцы на вершине, если приглядеться, слишком правильной формы. Маяки или сторожевые башни. Каменный венец Золотой Горы вытесали ветра иного мира, но воздушные очертания замков моей родины — как не походила на них эта суровая громада! Я успел полюбоваться западными уступами и сравнить их с северными, такими же отвесными и неприветливыми, когда мы свернули в пролив, отделяющий Иву от большого острова.

Там мне пришлось ухватиться за борта обеими руками — настолько сильной сделалась качка. Лодку бросало из стороны в сторону. Однажды показалось, что нас выносит прямо на скалы, утыкавшие левый берег. Мрачные, как неприступная стена, возвышающаяся по правую руку, они казались изваяниями, с которых время стёрло человеческие черты, или же окаменевшими призраками. И снова в шуме волн отчётливо различались крики и дикий смех. Уже и штормило меньше, течение ослабло, поверхность воды успокоилась — а голоса продолжали звучать…

"Негостеприимное местечко", — успел только решить я, и мгновение спустя изумлённо ахнул. Останцы большой земли расступились, открывая пристань с полотняными навесами, украшенными разноцветными лентами. Алые с золотом воздушные змеи полоскали на ветру длинные туловища. Торговля велась чуть ли не у кромки воды, и на моих глазах большая волна (не от нашей ли лодки?) захлестнула незадачливого лоточника, заставив того угостить море целой горой какой-то снеди. Раскаты хохота сопровождали бедолагу, пока тот, отчаянно жестикулируя, призывал зубоскалов на помощь.

— Поберегись! — зычно крикнул бородатый, правящий к берегу. Относилось это к мелюзге, с визгом и воплями кинувшейся в море на поимку уплывающих лепёшек. Если в деревеньке на краю мыса стояла мёртвая тишина, лишённая детского смеха, то здесь, казалось, собрали ребятишек со всего острова.

Я улыбнулся Коюки, пересевшей ко мне. С восходом солнца Фуурин стал клевать носом, мы позавтракали дорожным рисом и расчистили мальчишке побольше свободного пространства на дне второй лодки. После торопливых переговоров с сородичами её гребцы сделали вид, что работают по найму, и никакого интереса к нам не проявляли. Мол, меньше знаешь — дольше жизнь. Да, неплохо бы отблагодарить этих рассудительных людей… жаль, нечем!

— Господин, — она предостерегающе нахмурила брови, — в посёлке я должна позаботиться о ночлеге, или нас уже сегодня доставят в замок?

Хороший вопрос! Я окликнул старика, привязывающего нашу лодочку к сходням. Ребятня сгрудилась на пристани, но, немного поглазев, разбежалась. Торговцы занимались прежним делом, нисколько не заинтересовавшись нашим появлением.

— Это Старшой знал, чего дальше-то делать, — пожал плечами тот. — Простому люду к правителю ходу нет, требуется особое разрешение.

— От кого? — нахмурился я. — Где его раздобыть?

Как чувствовал, что препятствия не заставят себя долго ждать! Сдалась бы мне эта Скала-Крепость, окажись в рукаве хоть несколько дай-сэнов, чтобы оплатить места на купеческом судёнышке! Правда, в свете отношений с Гингати… нет, прежде чем покидать Огненный остров, надо выяснить обстоятельства доподлинно. Ради собственной безопасности и — чего там лукавить — по долгу правителя. Н-да… До престола — как до Лао пешком (до Лао, может, и ближе!), а долгов скопилось!