Чтение онлайн

Присев на корточки, я аккуратно прикоснулась к сотрясающейся спине.

— Что случилось? Кто тебя обидел? — я сама удивилась мягкости своих интонаций.

— Я же говорил ей, что там опасно. А она… — теперь он рыдал во весь голос.

— Сюда еще кто-то приходил? Ну, не рыдай, расскажи толком, что случилось?

— Аля… — рыдания сотрясали мощное тело льва.

Кажется, до меня стало доходить. Я сразу почувствовала себя очень неуютно: мне ужасно неловко видеть, как рыдает такой взрослый парень, но то, что он это делает из-за меня, делало ситуацию особенно неприятной. Я почувствовала, как загорелись щеки и защипало в глазах. Что, стыдно, дорогуша? Довела парня до слез и теперь сама не знаешь что делать?

Я нежно погладила серебристую гриву:

— Айлери, миленький, ну не плачь — все в порядке, — но мои слова, по-моему, его только раззадорили.

— Ее заколдовали, похитили, убили, — скопом вываливал он придуманные ужасы, совершенно не вникая в смысл сказанного.

— Да ничего со мной не случилось, — не выдержав, я попыталась оторвать львиную башку от облюбованной за неимением жилетки сумки.

Ох, и тяжелая же у него голова! Если предположить, что основная масса — это мозги, он должен быть просто гением.

На меня посмотрели совершенно мутные, непонимающие глаза. В них не читалось ни грамма здравой мысли.

— Айлери, очнись, это — я! — встряхнула я гриву.

— Аля? А-а-а-а, — рыдания пошли по новому кругу.

Сфинкс обхватил мои ноги когтистыми лапами, уткнувшись в коленки мокрым носом. Бриджи тотчас же промокли, а в обуви захлюпала влага. Ничего себе запас жидкости в организме! Что еще сказать парню, чтобы утешить, в голову не приходило. Давай-ка вернемся в пещеру — на месте разберемся, как успокаивать льва с неустойчивой психикой.

Но и попав в привычный уют пещеры, парень и не подумал успокаиваться. Как впрочем, отпускать мои ноги и сумку с золотом, в которую он, несмотря на рыдания, вцепился зубами. Надо срочно что-то делать. Как успокаивают неуравновешенных львов, я не знаю, но людям вроде бы неплохо помогает валерьянка. Услужливая память тут же подсунула образ небольшого пузырька со скромной этикеткой. Я с сомнением глянула на подрагивающую от не прекращающихся рыданий тушку. Маловато будет такого флакончика на этакую зверюгу. Согласуясь с моим желанием в рекордные сроки победить истерику, появилась огромная чашка и десятка два пузырьков. Слив их содержимое в емкость, я засунула туда свой любопытный нос. Фу! Гадость, конечно, редкая, будем надеяться, хоть полезная. Запрокинув голову безропотно-послушного льва, я влила в раскрывшуюся пасть содержимое чашки.

Машинально сглотнув, сфинкс поднял на меня мутные от слез глаза.

— Еще.

Еще, так еще. Не представляю, как может понравиться такая мерзость, но о вкусах не спорят. Может это проявление шока.

Я соорудила еще одну кружечку жидкости весьма специфического запаха, которую лев вылакал с явным удовольствием.

— Ты живая! — расплылся сфинкс в широчайшей улыбке.

— Наконец-то дошло! — буркнула я. Широчайшая улыбка хотя и радовала, но будила воспоминания о зубастиках в фильмах ужасов. Все-таки когда он плачет, хотя бы не видно шикарных клыков, более подходящих саблезубому тигру, а не льву.

— Я так счастлив, я уж и надеяться перестал… Ик! — стыдливо прикрыв лапой рот, из которого вырвалось икание и, видимо убежденный, что я сама поняла, на что же он перестал надеяться, сфинкс от полноты чувств полез целоваться. Ну, конечно же, не рассчитал усилий, в результате чего я восполнила пробел в знаниях относительно твердости мраморного покрытия пола. Твердое, зараза!

Совершенно не обращая внимания на мою недовольную физиономию, лев прошелся шершавым языком по моим щекам.

— Аля, родненькая, я так рад! — продолжал он издевательство над моим лицом, глядя на меня совершенно счастливыми глазами.

С каких это пор я стала ему родненькой? Да-а, парень не на шутку переволновался. Хорошее все-таки лекарство валерьянка! Только что рыдал, света белого не видя, а спустя каких-то сорок пузырьков — совсем другой человек. Тьфу ты, не человек, но это уже не важно. Он, каков красавец: улыбка до ушей, хвост виляет, окосевшие глазки светятся совсем уж неземным огнем. Красота!

Стоп. Окосевшие глазки? Да он же пьян! В дюпель, в дым! Словно подтверждая мою мысль, сфинкс бухнулся на спину, раскидав лапы во все стороны, и заорал дурным голосом.

— Мяу! — огласилось радостным воплем наше жилище.

И с чего он успел так налакаться? Я подозрительно поднесла к носу чашку, из которой отпаивала депрессивного фея. Может, лекарство делают на спирту? В нос шибанул специфический запах валерьянки. Поморщившись, я убрала сосуд подальше. Если даже там и есть алкоголь, я его унюхать не в состоянии.

А собственно, что тут не понятного? Хоть Айлери и заколдованный человек, но что ни говори, в настоящий момент — он самый настоящий лев. То есть — кот. А сочетание кота с валерьянкой… Да что далеко ходить — вот оно, наглядное пособие для тех, кто не имел счастья лицезреть эту смесь — гасает, как угорелый. Надоело валяться на полу и теперь носится по пещере, пытаясь запрыгнуть на стену. А уж звуки, вырывающиеся из его глотки, и вообще не имеют ничего общее с человеческой речью.

И как же лечат возбужденных котов, упившихся валерьянкой? Никогда не слышала. Пожалуй, я больше не буду испытывать на бедном парне лекарственные препараты своей родины. В конце концов, он уже и так стал жертвой моих необдуманных экспериментов. Буду терпеть, что бы он ни сотворил.

Терпеть оказалось не так просто. Когда льву пришло в безумную от незнакомой фармакологии голову подраться с барельефами на стене, гнусные вопли раззадорившегося кота стали просто невыносимыми. Спасибо родному человечеству, придумавшему беруши. Боюсь, без них я бы не выдержала.

Как только я заткнула уши, отгородившись от какофонии, устроенной разбушевавшимся другом, голос подал желудок. Хотя, вполне возможно, что он давно пытался обратить на себя внимание, но в этом шуме его требования просто не были слышны. Все правильно. Уже давно миновало время ужина, а про обед мы умудрились благополучно забыть. Может еда успокоит расшалившегося льва? Побольше мяса, и он сыт, доволен и тих? Попробую.

Стол с едой сфинкс воспринял, как очередную игрушку, созданную доброй мной для увеселения резвящейся кисы. Я едва успела схватить облюбованную тарелку. Все остальное в мгновение ока оказалось на полу. "Побольше мяса" взлетали в воздух, изображая птичек. Началась настоящая охота. Вслед за мясом и столовыми приборами в ход пошло золото из сумки, нещадно разодранной легким движением шаловливого коготка. Время от времени фей поворачивал ко мне умильную морду, вопрошая, знаю ли я, какая я хорошая и как сильно он меня любит. И когда только успел? Вопросы он задавал таким оглушительным рычанием, что не спасали никакие затычки.

Когда, в результате дикой охоты был съеден последний кусок мяса, бесследно исчезли и осколки посуды, и живописные разводы соуса на полу. Это позволило забыть о надвигающейся темной тенью перспективе уборки, и с большей снисходительностью смотреть за проделками расшалившегося котенка.

Эта вакханалия продолжалась еще часа два. Как только мне удалось убедить друга хоть немного убавить звук, от затычек я благополучно избавилась. Уютно устроившись на кровати с поджатыми ногами, я комментировала происходящее весьма ехидными замечаниями и дельными советами по устройству максимального бардака. Лев вошел во вкус и старался выполнять рекомендации с наибольшей точностью. Закончилось это безобразие так же неожиданно, как и началось. С полного разбегу въехав в золотую гору, сфинкс зарылся в нее с головой и внезапно затих. Я обеспокоено приподнялась: не случилось ли с парнем чего. И тут же облегченно плюхнулась обратно: из кучи доносился здоровый мужской храп, свидетельствующий лишь об одном — котик наигрался и теперь благополучно заснул. Ну, пора и мне баиньки. Что там день завтрашний нам готовит?