Чтение онлайн

После последнего третьего сеанса Ломсадзе добавил как-то по-домашнему:

— Навещайте меня время от времени. Буду проводить Вам сеансы.

Людмила Ивановна несколько раз воспользовалась приглашением, стала совершенно здоровой. Она легко и свободно ходила по городу, ездила в метро, навсегда забыв о своей болезни, и сколько бы выступлений не было у Ломсадзе, она всегда присутствовала на них.

Очередь к Автандилу Алексеевичу всегда была большая. Случались дни, когда люди выстраивались не только по всей лестнице до пятого этажа, но и около самой парадной на тридцать-сорок метров. Принять такое количество народа было делом немыслимым, но раджа-йог делал невозможное. Почти без перерыва, без отдыха он лечил сотни больных. Болезни, от которых Автандил Ломсадзе избавлял людей, он пропускал через себя и, не всегда успевая от них освобождаться, «консервировал» в своем организме. Причем, эта своеобразная «консервация» была абсолютно надежной: болезни не имели возможности развиваться в организме Ломсадзе и не могли передаваться другим больным. Раджа-йог, беря болезни на себя и испытывая при этом все их симптомы, а иногда и страшные боли, мог с помощью энергии избавляться от них. Целители, которые не умеют освобождаться от приобретенных в процессе лечения болезней, переносят их на последующих пациентов. Таким образом больной, частично освобождаясь от своей болезни, приобретает сразу несколько других заболеваний. Лекарь-экстрасенс наносит вред не умышленно, даже не подозревая это, искренне веря, что делает людям только добро. Беда экстрасенсов в том, что их никто не учил, как надо освобождаться от приобретенных заболеваний. У них не было Учителя, а в таком ответственном деле это обязательно!

Квартира была усыпана цветами, их уже просто складывали или отдавали соседям.

Однажды произошел случай, который потряс Ларису и убедил ее в том, что она даже близко не представляет масштаба Ломсадзе. А произошло это так. Одна из благодарных женщин, которой Ломсадзе помог избавиться от неприятного недуга, принесла пять гвоздик необычайной красоты. Как уже говорилось, цветов приносили много, а эти были, наверное, коллекционные. Цвет каждого слоя лепестков менялся от жемчужного к розовому и даже сиреневому Гвоздики были очень крупные на длинных стеблях. Но вот неприятность!.. Женщина везла их в переполненном транспорте — и один стебелек цветка оказался сломан. Растерянная, она со слезами на глазах сказала Ларисе:

— Как же теперь мне их преподнести Автандилу Алексеевичу? Один цветок сломался!

— Не расстраивайтесь! Это мелочи жизни! Я расскажу, как Вы сожалеете, и просто отрежу стебелек в месте его перелома. Ничего страшного, если один цветок будет короче. Когда я их поставлю в вазу, это будет даже красиво.

Лариса аккуратно положила гвоздики. Сломанный цветок безжизненно свисал с пианино. Через час, когда пришел отсутствовавший до этого времени Автандил Алексеевич, она решила поставить гвоздики в вазу. Лариса взяла их в руки, и длинный стебель сразу сложился вдвое, головка цветка оказалась у его подножья. Лариса подошла к Автандилу и сказала:

— Это Вам принесла Наталья Дмитриевна, — и, показав на сломанный цветок, добавила: — Как жаль!

Он посмотрел на огорченную Ларису и, взяв у нее цветок, сделал несколько стремительных, неуловимых движений руками. На глазах изумленной Ларисы сломанная, сложенная вдвое гвоздика неожиданно взмыла вверх — стебель ее встал ровно. Лариса не поняла, что произошло. Как во сне взяла «вылеченный» цветок у Автандила Алексеевича. Она была в каком-то шоке, но шок был необычный: без стресса и замирания сердца.

— Гипноз! — наконец подумала она. — Через некоторое время пройдет, и я увижу опять сломанную гвоздику, ведь Автандил Алексеевич прекрасно владеет гипнозом.

Она поставила цветок в вазу. Он стоял, как вкопанный, на упругом стебле. Не видела она и места слома цветка, хотя и тщательно рассматривала весь стебелек. Прошел день, другой, и только тогда до сознания Ларисы дошло, что она видела. Она ничего не спросила у Автандила Алексеевича — спрашивать не имело смысла.

В один из погожих, весенних дней Автандил Ломсадзе ехал по делам в горисполком. Подъехав к зданию, он остановил машину. Лариса, сопровождавшая Ломсадзе, выйдя из машины, обратила внимание на столпившихся людей как раз напротив, у подъезда жилого дома.

— Там что-то случилось, — сказала она.

Ломсадзе шагнул в сторону столпившихся людей. На тротуаре прохожие окружили лежащую в неестественной позе женщину.

— Надо положить ее голову повыше…

— Не трогайте, не видите: у нее пена на губах, наверное, эпилепсия…

— Скорей вызовите скорую!

— Что с ней? — раздавались возгласы со всех сторон.

Глубокий обморок, сведенные в судороге шея и руки не позволяли положить несчастную поудобнее.

Увидев подошедшего высокого внушительного вида человека, толпа расступилась. Автандил Ломсадзе, наклонившись, провел особым образом рукой по безжизненному телу… о чудо!.. женщина сделала глубокий вздох, слегка дрогнули веки, открылись глаза, она улыбнулась растерянной детской улыбкой. Обвела глазами окружающих ее людей, она явно кого-то высматривала, но не нашла, и на лице у нее появилось выражение недоумения. В это время из подъезда выбежала женщина, оказавшаяся ее соседкой. Подбежав к людям, помогающим подняться пришедшей в сознание женщине, она тут же запричитала:

— Люда, как же ты одна пошла? Почему никого не попросила пойти с тобой?

Та, которую она назвала Людмилой, виновато улыбалась. А соседка продолжала объяснять собравшимся вокруг людям: — У нее эпилепсия, она постоянно принимает лекарства, но приступы повторяются каждую неделю, поэтому одна она никуда не ходит, ее постоянно кто-нибудь сопровождает. А сегодня… Люда, почему ты пошла одна?

— Приступ был вчера, и я думала… сегодня не повторится… и вот…

— А где же скорая? — спросила соседка, оглядываясь по сторонам.

— Скорую вызвать не успели, — сказал кто-то в толпе.

— То есть как? Чтобы привести Людмилу в чувство врачи делают несколько инъекций — я сама это неоднократно видела. Кто же помог ей прийти в сознание?

Вместо ответа все с уважением посмотрели на удаляющегося незнакомца, который за десяток секунд на их глазах привел в чувство женщину. Людмила с благодарностью просмотрела ему вслед, а соседка удивленно спросила: — Как?.. Без уколов??

8

Шел четвертый год перестройки. Впервые за многие десятилетия появилась возможность альтернативной точки зрения на те или иные проблемы, был ослаблен жесткий контроль во всех областях общественной жизни. Государственная форма собственности изжила себя (во всяком случае людям так казалось), в стране организовывались негосударственные предприятия, как правило, кооперативы, которые являлись ступенью к частному бизнесу. Резко сократилось государственное финансирование общественных организаций, стала поощряться личная инициатива в предпринимательстве.

Академия Наук СССР, как и другие организации, не создающие материальных ценностей, нуждалась в дополнительном финансировании, поэтому вынуждена была заняться коммерческой деятельностью. В 1988 году при Академии был создан центр производственно-творческой деятельности и услуг населению «Логос». Генеральным директором назначили Ломсадзе. Один из филиалов «Логоса» («Театрон») имел творческое направление — проводил концертные мероприятия в Грузии. В Ленинграде был открыт другой филиал — «Гефест», занимающийся строительством и ремонтом. Координируя всю деятельность центра, Ломсадзе непосредственно занимался грузинским регионом, так как жил, в основном, в Тбилиси, время от времени приезжая в Ленинград, где его всегда с нетерпением ждали страдающие от болезней люди. В квартире у Ларисы продолжался прием огромного количества людей. Соседи по лестнице, как ни странно, не возражали, но это не могло продолжаться бесконечно. Остро встал вопрос об открытии медицинского центра, где Ломсадзе мог бы лечить людей. Потребовалось время, чтобы оформить необходимые документы. Вскоре у «Логоса» появился новый филиал — центр нетрадиционной медицины «Тибет», который расположился в живописном поселке Ленинградской области «Песочный».

В период президентства Горбачева стали расширяться и укрепляться связи с иностранными государствами в науке, культуре и экономике. Создавались совместные предприятия. В нашу страну приезжали уже не только туристы, но и многочисленные предприниматели. В качестве частного лица в Советский Союз приехал американский астронавт Эдгар Митчелл. Прошло пятнадцать лет со времени проведения международного космического эксперимента «Космос — Земля». По-разному сложилась судьба участников этого знаменательного события. Автандил Ломсадзе жил в Тбилиси и ездил с выступлениями по России, приезжая время от времени в командировки в Москву. Американский астронавт Эдгар Митчелл уже руководил крупным научно-исследовательским институтом. Он давно хотел увидеть и лично познакомиться с человеком, который так четко воспринял, его мысли из космоса с борта космического корабля. Но на протяжении многих лет ему это не удавалось. Теперь, пользуясь благоприятной ситуацией в России, он надеялся встретиться с Автандилом Ломсадзе. Но тщетно пытался он узнать точные координаты знаменитого телепата. Справки навести было невозможно, наверное, кто-то препятствовал этому, но он знал одно: Россия, город Тбилиси. Митчелл прилетел в Москву — он был заинтересован в сотрудничестве с Ломсадзе. Встретившись с высокопоставленными чиновниками, он высказал свое заветное желание съездить в Тбилиси для встречи со знаменитым телепатом Автандилом Ломсадзе. Власти любезно предоставили ему эту возможность. Они сообщили, что организовали ему официальную встречу с жителями Тбилиси во Доме офицеров, там он и увидится с Ломсадзе.

На следующий день Митчелл вылетел в Тбилиси, а в то же самое время Автандил Ломсадзе шел на посадку в самолет, направляющийся в Москву. Днем раньше органы государственной безопасности устроили ему командировку в столицу. Все было продумано — власти не желали встречи Митчелла с Ломсадзе. Они знали, что Митчелл хотел пригласить Автандила Алексеевича на работу к себе в институт, занимающийся проблемами парапсихологии и другими исследованиями, и боялись, что он согласится. Официально запретить уехать они не могли, а выпустить из страны человека с неограниченными возможностями — боялись. Впоследствии, когда Автандила Ломсадзе спросили, как бы он отнесся к предложению Митчелла о совместной работе, он ответил: