Чтение онлайн

И она давала деньги только мне. Даже в тот месяц, когда она умерла, я, как обычно, получил от нее денежный перевод. Она отправила его утром в день своей смерти. И знаете, что самое странное? Она отправила мне все, что оставалось на ее счете в банке, будто знала, что завтра не наступит...» [«А»].

По свидетельствам Ошо, «семь лет напролет никто не пытался нарушить мою невинную жизнь, потому что рядом никого не было. Три старика, что жили со мной в одном доме - бабушка, дед и слуга, - прилагали все силы, чтобы меня никто не потревожил... Когда я стал старше, мне было неловко оттого, что ради меня они даже между собой редко говорили, что они отказались от нормальной жизни. С детьми обычно наоборот бывает, им говорят: Не шуми! Папа работает, дедушка отдыхает. Не шуми. Сиди тихо. Но у меня все было наоборот. Я не могу сказать, почему и как это получилось. Так уж вышло. Моей заслуги тут нет. Три старика постоянно подавали друг другу знаки, жестами показывали: Не мешай, ему ведь так хорошо. Они тоже полюбили мое молчание.

У молчания есть свои вибрации. Оно заразительно - особенно молчание ребенка. Не навязанное молчание, когда ему говорят: Будешь шуметь - накажу. Такое молчание не создает радостных вибраций, о которых я говорю. Молчание благостно, когда ребенок молчит сам по себе и радуется тишине просто так, без причины. Это беспричинное счастье, и от него во все стороны расходятся мощные круги.

В общем, так уж сложились обстоятельства, что мне целых семь лет никто не мешал - никто от меня ничего не требовал, никто не пытался подготовить к миру бизнеса, политики и дипломатии. Моим старикам хотелось сберечь мою естественность. Особенно бабушке, она и была главной причиной. Знаете, подобные мелочи сказываются позже на всем отношении к жизни, так что именно бабушка была причиной моего глубокого уважения к женщинам и женственности в целом. Она была женщина простая, неграмотная, но невероятно чувствительная. Она деду и слуге так прямо и говорила: Тот образ жизни, который мы с вами выбрали, ничего нам не дал. Мы такие же пустые, какими были, а смерть уже близко... Давайте не будем мешать мальчику,– настаивала она.
– Что мы можем ему дать? Мы только и можем, что сделать его похожим на нас, а мы - ничто. Так пусть лучше он останется самим собой.

Мой дед... Я ночами слышал их разговоры. Они думали, что я сплю, и дед говорил: Ты говоришь, что так лучше, и я с тобой согласен. Но у него есть родители, рано или поздно они его заберут. И что они скажут? Мы не научили его манерам, он настоящий дикарь...

А бабушка отвечала: Не волнуйся. В нашем мире все такие цивилизованные, воспитанные - и что проку? Ты вот у нас тоже образованный, и что с того? Что это дает? В худшем случае его родители на нас обидятся. Ну и что? Пусть себе обижаются. Ничего страшного, а малыш к тому времени станет сильным, и они уже не смогут сбить его с толку.

Я невероятно благодарен своей бабушке. Дед часто тревожился, что рано или поздно во всех грехах начнут обвинять его, что ему скажут: Мы доверили тебе ребенка, а ты ничему его не научил.

Бабушка не хотела даже брать мне частного учителя. В деревне был один такой человек, он мог бы научить хотя бы основам чтения, математики и географии. Он сам закончил всего четыре класса - четыре класса начальной школы, - но считался в селе самым образованным. Мой дед изо всех сил бабушку упрашивал: Пусть он приходит и учит малыша. Мальчик хотя бы азбуку будет знать и арифметику. Тогда его родители не скажут, что мы потратили семь лет впустую.

Но бабушка говорила: Вот когда заберут его, пусть делают что хотят. А тут он все семь лет будет самим собой, и мы ему мешать не станем. У нее был один ответ: Ты ведь умеешь читать, ну и что? Математику знаешь - и что? Денег у тебя от этого не прибавилось. Ты хочешь, чтобы он тоже мало зарабатывал и жил так же, как ты?

Этого было достаточно, чтобы дед умолкал. А что он мог поделать? Трудно ему приходилось: спорить он не мог, но прекрасно понимал, что отвечать ему самому придется. Это его мой отец спросит: Что ты сделал для малыша? Так бы оно и было, если бы дед не умер.

Впоследствии мой отец заявил как-то: Это старик виноват, испортил мне мальчишку. Но тогда я уже был сильнее духом и сразу расставил все по местам. Я сказал: Не смей говорить ни единого плохого слова о дедушке. Он меня спас, он не допустил, чтобы ты меня испортил, - вот почему ты злишься. У тебя есть другие дети, можешь их калечить. Время покажет, кого на самом деле испортили» [«А»].

Ошо впоследствии вспоминал: «Я закрываю глаза и ясно вижу ту тихую маленькую деревню: хижины у пруда и высокие деревья, где я играл. Школы там не было. Это нужно подчеркнуть, потому что я не получал никакого образования вплоть до девяти лет, а это важнейший период формирования личности. В определенном смысле я до сих пор необразован, хотя теперь у меня полно званий - и не просто званий, а ученых степеней. Но это по силам любому дураку. Ученые звания ежегодно получает столько дураков, что все эти степени ничего не значат. Для меня важно другое: первые годы жизни я был в стороне от образования. У нас не было ни школы, ни почты, ни вокзала, даже обычной дороги не было. Какое счастье! Наша деревушка была крохотным миром в себе. И я оставался в этом мире необразованности даже потом, когда покинул ту деревню» [«А»].

Первые проблески медитации Ошо испытал еще в детстве, когда прыгал с высокого моста в реку или когда проходил по узенькой тропке над пропастью. Было несколько мгновений, когда ум останавливался. Это вызывало необычайно четкое восприятие всего окружающего, своего нахождения в нем и чувство полной ясности и отдельности сознания от тела. Переживания, испытанные неоднократно, вызвали интерес юноши к медитации, побудив его искать более доступные способы духовного совершенства.

Раджниш очень любил реку и часто оставался на ней ночью, купаясь в самых опасных местах и ныряя в водовороты. Позже он рассказывал: «Если вы попадаете в водоворот, вы будете захвачены, вас потянет ко дну, и чем глубже вы будете опускаться, тем сильнее будет становиться водоворот. Естественная тенденция эго - бороться с ним, потому что водоворот выглядит подобно смерти, Эго пытается бороться с водоворотом, и если вы боретесь с ним в поднявшейся реке или около водопада, где таких воронок много, вы неизбежно пропадете, потому что водоворот очень силен. Вы не сможете преодолеть его.

Но водоворот обладает одним феноменом: на поверхности он велик, но чем глубже вы идете, тем уже и уже становится водоворот - сильнее, но уже. И почти у самого дна воронка так мала, что вы можете очень легко выйти из нее безо всякой борьбы. Фактически около дна воронка сама выбросит вас. Но вы дождитесь дна. Если вы боретесь на поверхности, если делаете что-либо для этого, вы не сможете выжить. Я пробовал со многими водоворотами: это переживание прекрасно».

Переживания в водоворотах были подобны переживанию смерти. Маленький Раджниш рано столкнулся с ней. Когда ему было пять лет, умерла его младшая сестренка, в семь лет он пережил смерть любимого дедушки. Астрологи предсказали ему сталкиваться со смертью каждые семь лет: в семь, четырнадцать и двадцать один. И хотя физически он не умер, переживания смерти в эти годы были у него самыми глубокими. Вот что он переживал после смерти дедушки: «Когда он умер, я почувствовал, что было бы предательством есть. Теперь я не хотел жить. Это было детством, но посредством этого что-то очень глубокое произошло. В течение трех дней я лежал и не двигался. Я не мог встать с кровати. Я говорил: Если он умер, я не хочу жить. Я выжил, но эти три дня были переживанием смерти. Я умер тогда, и я пришел к пониманию (теперь я могу говорить об этом, хотя в то время это было только неясное переживание), я пришел к ощущению, что смерть невозможна...».

В дневнике 1979 г. Ошо записал, что в детские годы ходил за похоронными процессиями, как другие ребята бегали за бродячим цирком: «Одиночество охватило меня с 7 лет. Одиночество стало моей природой. Эта смерть стала для меня смертью всех привязанностей. Всякий раз, когда мои отношения с кем-либо начинали становиться интимными, та смерть пристально смотрела на меня. С этого дня каждый момент сознания жизни неизменно ассоциировался с осознанием смерти».

В 14 лет, зная о предсказании астролога, Раджниш пришел в маленький затаенный храм и лег в ожидании своей смерти. Он не желал ее, но хотел встретить свою смерть сознательно, если она все же придет. Раджниш попросил священника не беспокоить его и приносить раз в день немного еды и питья. В течение семи дней проходил этот необыкновенный опыт. Действительная смерть не наступила, но Раджниш сделал все возможное, чтобы «стать как мертвый». Он прошел через несколько страшных и необычных ощущений. Из этого опыта он вынес, что если однажды смерть принята как реальность, то ее приятие немедленно создает дистанцию, точку, с которой человек может наблюдать поток событий в жизни как зритель. Это возносит его над болью, печалью, мучениями и отчаянием, которые обычно сопровождают это событие. По его мысли, «если вы принимаете смерть, то страха нет. Если вы цепляетесь за жизнь, то страх будет с вами».

Пройдя через переживания умершего существа интенсивно и медитативно, он говорит: «Я умер по дороге, но я пришел к пониманию, что нечто бессмертное здесь все-таки есть. Однажды вы примете смерть тотально, и вы станете сознавать ее».

Юность: вне религий. Ошо хорошо запомнил один случай. В стране шла перепись населения, и в дом явился какой-то чиновник. У него были анкеты, и он задавал много разных вопросов. Помимо прочего, он спросил, какую религию исповедует дедушка, и тот ответил: «Джайнизм». Затем чиновник спросил о религии бабушки, а дед сказал: «Пусть она сама ответит. Религия - это личное дело каждого. Лично я никогда ее об этом не спрашивал».

Бабушка же ответила: «Я вообще не религиозна. Мне все эти религии кажутся ребячеством». Чиновник был потрясен. В Индии практически было невозможно найти нерелигиозную женщину. Но она родилась в Кхаджурахо, скорее всего в семье тантристов, а они никогда не признавали религий. Они медитировали, но оставались нерелигиозными.

Свое первое, «предваряющее» сатори Ошо, по его словам, пережил в возрасте 14 лет в 1946 г. Сатори (от япон. пробуждение, озарение, просветление)– высшая цель религиозной практики и постижения человеком самого себя, предполагающая обретение нового видения мира и полной гармонии с ним. С годами его эксперименты в области медитации углублялись. Интенсивность его духовных поисков начала сказываться на его здоровье: Ошо почти всю взрослую жизнь тяжело страдал от астмы и сахарного диабета. Родители и друзья стали опасаться за его жизнь.