Чтение онлайн

Степень доверия к врачам, которые меня лечили, у меня зашкаливает. Если бы нужно было написать какую-нибудь бумажку, вроде: «Я доверяю свою жизнь такому-то и такому-то, они вправе лечить меня на свое усмотрение…», я бы, не раздумывая, ее написала. Это доверие невозможно переоценить, а ведь когда дело касается собственной жизни, шутить опасно.

Во всем есть свои плюсы. Даже в болезни, как бы абсурдно это ни звучало. Плюс в том, что ты начинаешь понимать разницу между настоящей проблемой и ситуациями, вообще не заслуживающими внимания. Между прочим, довольно-таки неплохой навык для счастливой жизни. Многие проблемы решаемы, а плохая погода, начальник-козел или отсутствие денег и вовсе не стоят нервов.

Если обстоятельства складываются не так, как вам того хочется, скорее всего, в этом виноваты только вы сами. Когда случается что-то, из-за чего я начинаю паниковать, то просто останавливаюсь на секунду и прямо вслух спрашиваю: «Разве это проблема?» И если ответ отрицательный (а так бывает почти всегда), спокойно ищу рациональные пути решения (а они чаще всего существуют). Вот, например, когда из какого-нибудь кабинета выходит моя ровесница и говорит по телефону: «У меня второй рецидив!» – это проблема, вот это страшно. Что касается всего остального, то я не боюсь опоздать на самолет, сходить лишний раз в магазин, выкинуть сломавшуюся вещь. Заодно перестала привязываться к вещам.

Важных вещей в жизни очень мало, и, как бы банально ни звучало, что-то действительно значимое чаще всего не материально.

Диагноз мне поставили за четыре дня. Это большая удача, часто онкологический диагноз подтверждают очень долго, иногда месяцами. Врачей в этом винить не за что, скорее всего, они до последнего как раз-таки хотят исключить диагноз «рак» и приходят к нему только в конце, когда других вариантов уже не остается. Так или иначе, эта история не про меня. Я узнала все одним днем, и на молитву «пусть это будет все, что угодно, только не лимфома» у меня было буквально минут 20, а потом все надежды разбились о строгое заявление: «У тебя есть пара дней, чтобы собраться и прийти в себя. Тебе предстоит тяжелый год!»

Моя жизнь изменилась: за один день, еще вчерашняя Лена даже не подозревала о том, что ее ждет. Кроме того, она не ведала, что рак – это постоянное ожидание: результатов анализов, врачей, химии, – все ждешь, ждешь и ждешь. Приходится стараться сохранять спокойствие, других вариантов нет. Первое время в онкоцентре я не понимала, почему все так спокойны, никто не плачет; со временем поняла, что все просто держатся и ждут.

Когда мою биопсию отправили на иммуногистохимию, я спросила у своего друга-врача:

– Когда я начну лечение? – Я была готова начинать в тот же день.

– Я думаю, где-то через месяц. – Ответил он совершенно спокойно.

– Что? А что мне делать этот месяц?! – Я не знала, куда себя деть.

– Живи, я тебя как твой врач ни в чем не ограничиваю!

Через пару недель были готовы результаты обследования, которые показали, какая именно «дамочка» меня посетила. Мы пошли их забирать вместе с моим другом, а по пути встретили врача, который делал анализ. Он сказал:

– У меня пациент в ремиссии 15 лет с таким же диагнозом, – и я подумала, что это знак, и забрала свои стекла. (Анализ отдается на медицинских стеклах, которые потом повторно можно использовать несколько раз для уточнения диагноза.)

В моей семье никто и никогда не болел раком, ни у кого из близких знакомых тоже такого диагноза не припомню. Сказать, что мы испугались (особенно, конечно, полной неизвестности), – ничего не сказать. Нас спасло то, что мы правильно оценили ситуацию и поняли, что главное – принимать обдуманные решения. Первый вопрос был связан с местом лечения. Варианты, которые первыми приходят в голову, – это Германия и США, там, говорят, лучшие специалисты; но лимфому успешно лечатполучать основное лечение я уехала в Москву. и в нашей стране.

Итак, Впервые попав в отделение химиотерапии гемобластозов, я отправилась в кабинет к своему лечащему врачу.

– Ты замужем, дети есть? – Она листала мою историю болезни.

– Нет.

– Не бойся, у нас все девочки рожают! Все будет хорошо. Лечиться долго, полгода, ты знаешь?

– Вы сказали то, о чем я боялась спросить! – Я правда боялась, что после лечения не смогу иметь детей.

– Подстригись. Волосы выпадут. – У меня предательски навернулись слезы на глазах, а она улыбнулась: – Это нормально, почти все плачут. Отрастут.

Теперь все обследования начались заново, и это бы ничего, но болезнь стала как-то резко прогрессировать и мое самочувствие ухудшилось. Каждый, у кого брали биопсию, знает, что болезнь отвечает неприятными симптомами, когда ее тревожат. Я начала очень сильно кашлять, стала тяжело спать и иногда дышала и слышала, как страшно хрипит легкое. Я не могла долго ходить, а лестницы вообще стали особым испытанием, почти задыхалась, поднимаясь по ним, да еще и температура поднималась раза три в день, постоянно приходилось носить с собой парацетамол. Мама тогда стоически делала вид, что не замечает, как я иногда задыхаюсь, а я-то думала, что хорошо это скрываю. Кроме того, усилились боли в животе и все чаще они отдавали в поясницу.

В ступор меня ввела пункция костного мозга, я и не знала, что моя болезнь чревата еще и его поражением. Процедуру положено проводить под наркозом, поскольку врачи считают ее слишком болезненной. Сначала я хотела отказаться от наркоза, но потом здравый смысл победил. К счастью, мой костный мозг не был поражен, в противном случае потребовалось бы его пересадка. Я по-прежнему не читала заключения исследований, поэтому, когда находили очередные болезни, сильно расстраивалась. Я-то думала, что у меня всего-навсего пара воспаленных лимфоузлов, а, оказывается, результаты показывают более неприятную картину.

Кардиолог во время исследования, не сдержавшись, почти закричала:

– Боже, где твое сердце?

– Что?! – Я чуть не подскочила на кушетке.

– Тихо-тихо, у тебя что, лимфома? Это лимфоузлы бликуют… У тебя сердце сжато ими со всех сторон. – Это была одна из тех врачей, которая настолько искренне волновалась за меня. – Да, тебе нужно скорее начинать лечение, после первого же курса химиотерапии станет легче.

Следующим был кабинет УЗИ. Когда в твоем теле «сто пятьсот» воспалений, невольно начинаешь понимать, когда врач что-нибудь обнаруживает: если он во время исследования останавливается и что-то печатает, скорее всего, это размер той самой находки. Врач, обследовавший меня, останавливался много раз. Когда я наконец-таки вышла из кабинета и ждала результата, он попросил зайти снова:

– Мне нужно проверить твои ноги [7] .

В такие моменты сердце уходит в пятки: ноги до этого мне еще не проверяли. Слава богу, в них болезни не было. Но пока я ждала свою очередь на УЗИ, из соседнего кабинета вышла молодая девушка – опустилась прямо на пол и заплакала. Я хотела подойти, но, вспомнив себя, подумала, что сама бы вряд ли в такой момент готова была принять помощь от постороннего человека.