Чтение онлайн

– Этого мерзавца Витте следует... ну скажем, повесить, - не выдержал я, - Государь, если бы вы знали, ЧТО он сделал с экономикой России...

– А вы, Александр Васильевич, расскажите мне, - неожиданно тихим, почти ласковым голосом сказал Николай. А глаза его в этот момент были... В общем, я бы не позавидовал этому Витте, если бы он сейчас оказался здесь, посредине гостиной...

– Хорошо, - я достал свой блокнот из кармана и, заглянув в него, начал,

– В 1897 году господин Витте, желавший, по его словам, привлечь к нам иностранные инвестиции, убедил вас, Государь, издать указ о свободном размене кредитных билетов на золото и о начале чеканки золотой монеты.

Для начала он провел девальвацию, снизив золотое содержание рубля на треть, - по сути, в одночасье, сделав всех ваших подданных на треть беднее. Далее он перевел с серебра на золото российские долги, что изрядно их увеличило. Потом был занижен обменный курс. Витте ограничил возможность наших промышленников, конкурировать с европейскими. По его указанию отечественный Госбанк давал кредиты своим промышленникам только на два года, что для инвестиционных проектов не срок.

Узнав, насколько замечательный в России инвестиционный климат, европейские дельцы наперегонки побежали к нам со своими капиталами. Но ведь инвестиции приходят в одиночку, а уходят с прибылью! К 1902 году иностранных капиталов было ввезено на 1 млрд рублей всего, зато на протяжении пяти лет после начала реформы средний ежегодный вывоз составлял 648 млн рублей. В 1902 году вывезли уже 783 млн рублей, а в 1903 году - и вовсе 902 млн.

Чтобы достичь такого "замечательного результата", надо было разорить свое население, фактически убив экономику на местах. Бумажных денег в обращении было крайне мало, падал спрос на товары, а потребление основных продуктов питания скатилось к уровню 1861 года, года освобождения крестьян от крепостной зависимости.

"Расцвет промышленности", основанный на больших деньгах иностранцев и маленьких зарплатах русских, закончился в 1899 году: ценности, котировавшиеся на бирже на миллиард, сразу упали в стоимости на 40%. После этого краха экономика вернулась к дореформенному состоянию, а иностранный капитал побежал прочь - но население уже успело обнищать до крайности. Вот так, Ваше Величество, страна на всех парах помчалась к революции.

Добавлю, что покровительствовал иностранным дельцам и банкирам господин Витте, отнюдь не бескорыстно. Мы имеем информацию о его огромных вкладах в иностранные банки, которые он не смог бы заработать и за несколько сотен лет беспорочной службы. Это, так сказать, и есть те тридцать иудиных серебрянников, за которые он превратил Россию в дойную корову французского и английского капитала.

– Каков мерзавец!
– воскликнул Николай, - А ведь как он старался все время выглядеть честным и старательным министром, думающим лишь о благополучии и процветании нашей державы!

– Ваше Величество, - сказала Нина Викторовна, - отправленный вами в отставку господин Витте - один из самых алчных казнокрадов, но он, к сожалению, не единственный. Александр Васильевич рассказал о его преступлениях лишь для того, чтобы вы поняли - сколько вреда может нанести даже один алчный человек, дорвавшийся до какой-либо власти. А чтобы этого больше никогда не случилось, нужно полностью очистить весь государственный аппарат от людей подобных господину Витте. И чем скорее, вы это сделаете, тем лучше. Чистка должна быть беспощадная, как говаривал один наш государственный деятель: "до белых костей". Подобным образом от воров и изменников в свое время избавлялся царь Иван Васильевич Грозный, а в наше время - вождь Советской России Иосиф Сталин.

В противном случае нет смысла затевать хоть какие-нибудь серьезные программы по развитию промышленности и сельского хозяйства. Разворуют все. У нашей России в будущем уже есть такой печальный опыт. Как только государство начало богатеть, так сразу воровство достигло невероятных размеров.

Нельзя проявлять жалость. Самые заворовавшиеся вельможи и чиновники должны отправиться на эшафот. Если вам не хочется виселиц и расстрелов, то есть Сахалинская каторга и Горный Зерентуй. Всю жизнь быть прикованным к тачке, даже спать рядом с ней. И никаких послаблений и амнистий!

Другие воры, калибром поменьше - должны быть изгнаны со своих должностей с "волчьим билетом" - без права занимать когда-нибудь хоть какие государственные посты. Получение взятки от иностранцев необходимо приравнять к государственной измене. Только так можно - нет, не искоренить казнокрадство и взяточничество - это практически невозможно, но ввести его в безопасные для государства рамки, когда чиновник будет трястись от ужаса, даже получая от обывателя в мокрую от пота ладонь мятый рубль.

– Господа, вы говорите ужасные, просто страшные вещи!
– воскликнул царь, - Так же нельзя! Ведь меня назовут после этого "кровавым тираном", а тех, кто будет бороться с врагами народа - новыми опричниками.

– Ваше Величество!
– воскликнул я, - вспомните Святое Писание, Евангелие от Матфея. Ведь там сказано: "Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч". И означает сие: "Не для того пришел Я, чтобы примирить истину с ложью, мудрость с глупостью, добро со злом, правду с насилием, скотство с человечностью, невинность с развратом, Бога с мамоной; нет, Я принес меч, чтобы рассечь и отделить одно от другого, чтобы не было смешения". Поступая так, как я вам сейчас говорю, вы поступите по Заповедям Господним.

– Господи, помоги мне вынести тот крест, который Ты взвалил на плечи мои, - с горечью в голосе сказал Николай II, - Если так надо для того, чтобы спасти Державу нашу и ее поданных, то я готов... Господь не по силам креста не дает...

Мы с Ниной Викторовной смотрели на бледное лицо Николая II. За то время, пока длилась наша беседа, царь, казалось, постарел на несколько лет. Лицо его осунулось, под глазами набрякли мешки, он как-то ссутулился и поник.

Мария Федоровна подошла к сыну, и прижала его голову к своей груди. У меня сжалось сердце при виде этой картины. Советовать - это, конечно, гораздо легче, чем взять на себя и без того страшный груз ответственности за огромную страну и ее народ. Неужели Николай сможет, как его предок Петр Великий, поднять Россию на дыбы, и остановить ее на краю пропасти? Очень хотелось бы в это поверить...

Известна была страсть кайзера к охоте и военной форме. Но самой большой его страстью, все же, являлись путешествия. Подданные в насмешку называли своего монарха "reise-kaiser" - "путешествующий кайзер", а первую строчку национального гимна переиначивали: вместо "Heildir im Siegekhanz" - "Слава тебе в венке победителя", пели: "Heildir im Sonderrug" - "Слава тебе в спецпоезде". Одна из немецких газет подсчитала, что за год Вильгельм провел в поездках 199 дней и проехал по железной дороге около 30 тысяч километров.

Вот и сейчас кайзер был в пути. Приплыв в Либаву на броненосном крейсере "Принц Адальберт", он попрощался со своим новым любимым железным детищем и, сойдя на берег, сел на железнодорожной станции Либавы в царский поезд, который прислал ему Николай II. Вообще-то кайзер хотел пофорсить перед "другом Никки" своей новой броненосной игрушкой, но, как выяснилось, сейчас восточная часть Балтики была скована льдом, и пришлось отправиться в дорогу на поезде. Дело было срочное и важное. А о новейшем германском крейсере русскому императору все равно доложат, и повод похвастаться будет. В этом кайзер был совершенно уверен.