Рандеву с "Варягом"
Шрифт:
– А что сие означает?
– спросил я у Дурново, - это означает, что по прибытию в Петербург сам кайзер и адмирал фон Тирпиц пренепременно пожелают встретиться с кем-либо из нас. Или со мной, или с Ниной Викторовной Антоновой. Скорее всего, со мной - я слышал об отношении Вильгельма к женскому полу. Он считает женщин глупыми, и для них вполне достаточными три "К": Киндер, кирхе, кюхе... Или по-русски - дети, церковь, кухня. К тому же кайзер весьма не сдержан на язык, а посему, беседовать с ним придется мне. Конечно, в первую очередь будет официальная встреча у Государя, а потом уже неофициальная с нами.
– Петр Николаевич, - обратился я к Дурново, - нужно будет завести разговор о том, чтобы намечающиеся политический и военный союзы были дополнены еще и торговым. Причем, торговать надо не сапогами и булавками, а заводами и электростанциями, которые у Германии наилучшие в мире. Они нам промышленность, мы им доступ к нашему сырью, которого им так не хватает. И еще одно. Немецкие инженеры и техники, приехавшие к нам строить заводы, как правило, женятся на русских, и остаются в России. А их дети, выросшие здесь, будут уже русскими немцами.
Российскую индустрию надо всемерно укреплять, иначе нас рано или поздно сожрут, как какую-нибудь Бирму. Против объединенной мощи Британии и САСШ, без развития собственной индустрии до их уровня, не поможет даже военный союз с немцами. Кстати, тот же союз будет крепче, если обе стороны будут объединять не только сиюминутные политические, но и долговременные деловые интересы.
– Наверное, вы правы, Александр Васильевич, - подал голос барон Фредерикс, - я постараюсь найти возможность и, не привлекая лишнего внимания, организовать встречу с вами кайзера и его морского министра. Там вы и обговорите все насущные вопросы. О том, где и когда это произойдет, я сообщу вам отдельно. Также я доложу государю о ваших предложениях.
– А французы так и поступали, - сказал я, - давали нам кредиты, но с условием, что мы будем защищать их интересы. Вроде помогали нам, а на деле - покупали со всеми потрохами ...
– Эх, - закряхтел от досады барон Фредерикс, - как это подло! Во времена моей службы в Конном полку, можно было получить и вызов на дуэль. К счастью государь круто поменял курс нашей внешней политики. В этом вопросе я полностью согласен с Петром Николаевичем. Будучи монархистом по своим убеждениям и свято веря в необходимость порядка и дисциплины, я считаю, что Россия должна поддерживать хорошие отношения с Германией. Эта страна, по моему твердому убеждению, служит последним оплотом монархической идеи - и мы нуждаемся в Германии не меньше, чем она в нас.
В свое время я допускал, - продолжал барон Фредерикс, - что сблизиться с Францией Россию вынудила политика Берлина. Но наше сближение с республиканской страной имело целью заставить кайзера осознать недальновидность своей внешней политики. При этом, я был убежден, что даже временный союз с Францией ни в коей мере не должен был ослаблять династические связи Берлина и Санкт-Петербурга.
Что же касается Британии, то она никогда не была и не будет верным союзником России. Цель англичан - вовлечь нас в войну с Германией, которая будет одинаково пагубна для обеих империй.
Следует так же помнить, что вся антироссийская зараза попадает в нашу страну исключительно из Британии и Франции. Германия не позволяет нашим радикалам устраивать на своей территории сборища, и создавать типографии, печатающие антиправительственные и антироссийские газеты и книги. При всех сложностях в наших взаимоотношениях с Германией, она никогда не опускалась до того, чтобы поддерживать тех, кто выступает за свержение самодержавия. А вот ни Франция, ни Англия на помощь нашей монархии не придут. Они будут только рады, если Россия станет республикой. Они прекрасно знают, что случилось с Самсоном, когда Далила его остригла.
Петр Николаевич Дурново, слушая эту пламенную речь министра Императорского двора, согласно кивал головой. Потом он добавил,
– Борьба между Германией и Россией, независимо от ее исхода, глубоко нежелательна для обеих сторон. По моему глубокому убеждению, основанному на тщательном многолетнем изучении всех современных противогосударственных течений, в побежденной стране неминуемо разразится социальная революция, которая, силою вещей, перекинется и в страну-победительницу. Слишком уж многочисленны те каналы, которыми, за много лет мирного сожительства, незримо соединены обе страны, чтобы коренные социальные потрясения, разыгравшиеся в одной из них, не отразились бы и в другой. Что эти потрясения будут носить именно социальный, а не политический характер, - в этом не может быть никаких сомнений, и это не только в отношении России, но и в отношении Германии. Особенно благоприятную почву для социальных потрясений представляет, конечно, Россия.
Я с интересом слушал рассуждения двух царских министров, удивляясь их прозорливости и предвидению того, что в действительности произошло с Россией в 1917 году. К большому сожалению, Николай II не принял всерьез их предостережения. Чем и погубил себя, свою семью и империю. Будем надеяться, что в этом варианте истории России ничего подобного не произойдет.
Попрощавшись с Дурново и бароном Фредериксом, я отправился к Нине Викторовне, чтобы сообщить ей о том, что рассказали мне наши сегодняшние гости. Информация была интересной, и ее надо было тщательно обсудить.
Вчера исполнилось ровно три недели, как мы оказались в прошлом. Наделали дел тут, надо сказать, немало. Видимо, сказывается наша эпоха - время "пятидневных" и "семидневных" войн и возможных одномоментных ядерных апокалипсисов. Поэтому-то и противник все время отстает от нас на несколько шагов.
Противником, кстати, мы считаем уже не Токио, а Лондон. Токио, правда, уже не противник. Осталось лишь дожать Японию. Чем мы собственно и занимаемся. С большим трудом мне удалось унять мстительного Евгения Ивановича и убедить его в том, что не стоит возвращать Страну Восходящего солнца снова в эпоху Сёгуната. А ведь у него были такие планы. Так что пусть японцы трудятся, зарабатывают деньги, часть из которых пойдет к нам в качестве контрибуции.
Вот ко мне на ГКП поднимается Великий Князь Александр Михайлович. Он не столь кровожаден и, кроме того, в годы лейтенантской юности прожил в Нагасаки два года. Тогда, десять-пятнадцать лет назад отношения между империями были более чем теплыми. Когда бухта Золотой рог была покрыта льдом, русский Тихоокеанский флот, стоял на якорях в бухте Нагасаки. Временные японские жены русских офицеров, взятые на один сезон, дома из бамбука и бумаги, и прочая восточная экзотика...
Александр Михайлович вздохнул, видимо, вспомнив молодость. Пусть он и женатый человек, но, все-таки что-то вызывающее ностальгию отложилось в его душе. Должно быть, на подобные мысли наводил багровый диск поднимавшегося над морскими водами солнца.
Но все когда-нибудь кончается, и ровно в восемь ноль-ноль, по заранее согласованному графику якоря пошли из воды. Броненосцы наместника уже развели пары, из расчета экономического хода, и теперь в полном безветрии над ними висели грибообразные шапки черного дыма.
– С Богом, Виктор Сергеевич, - прокаркал динамик голосом Наместника Алексеева.
– С Богом, Евгений Иванович, - ответил я, и кивнул капитану 1-го ранга Василию Васильевичу Остапенко, командиру "Москвы".
Дело в том, что за время этой нашей якорной стоянки, мы оборудовали флагманский ЭБР "Петропавловск" радиостанцией и навигационным радаром, снятыми с морского буксира МБ-304. Радиостанций и радаров также лишились: буксир СБ-921 и танкеры "Лена" и "Дубна". Это оборудование было установлены на участвующие в блокадной завесе перед японскими островами крейсера Порт-Артурской эскадры "Аскольд", "Новик" и "Богатырь". На четвертый крейсер - владивостокский "Боярин", в нарушение всех действующих инструкций, радиостанцию собрали из имеющихся на кораблях ЗИПов. Из небоевых кораблей возможности связи остались у аварийно-спасательного судна "Алтай" и у танкера "Иван Бубнов", который был определен, как эскадренный корабль снабжения. Вот он идет сейчас в кильватер "Москве", а вслед за ним все четыре наших БДК. Остальные боевые корабли нашей эскадры распределились следующим образом: "Ярослав Мудрый", ставший лидером эскадры морских канонерок, направился к острову Кюсю для его блокады, маршала Ояма, которому была поручена оборона острова, остался без поддержки с "Большой земли". Эсминец "Адмирал Ушаков" и БПК "Североморск", вместе с участвующими в блокадной завесе крейсерами русского императорского флота, должны свернуть завесу, и прибыть к Окинаве самостоятельно. Все равно, вся крупная рыба уже поймана, и за последние трое суток в наши сети не попалось и завалящего каботажного пароходика.