Чтение онлайн

–  Давай выгружай свою задницу, бездельник! Котелок уже на огне. Мы хлебнем чего покрепче и кутнем так, что небу станет жарко. Что скажешь?

–  Как вы поживаете, сэр?
– наконец промолвил я.

–  Вот чума, да это янки!
– удивленно воскликнул незнакомец.

–  Сэр, я виргинец [10].

–  То есть ничего не смыслишь в бабах? Если ты приехал сюда, чтобы это поправить, то выбрал чертовски неудачное место. Здесь на три сотни миль не найдется ни одной красотки, если ты, конечно, не любитель «черного бархата».

Я потерял нить разговора и, чтобы сменить тему, назвал свое имя.

–  Опля! Суровый брат-бушмен? [11] Я должен был догадаться, когда вы заявили, что ничего не смыслите в цыпочках. Тогда мне придется следить за своей кошмарной манерой выражаться.

Если он действительно следил за своей манерой выражаться, это было не слишком заметно. Он повторил несколько раз одну и ту же фразу, которая сначала показалась мне непристойной, и лишь потом я догадался, что он приглашает меня на кружку чаю (в его устах это звучало как «разделить с ним Бетти Ли»). Пока мы пили чай, заваренный в чайнике над костром, мой новый приятель поведал о себе. По крайней мере, именно это он намеревался сделать, однако из всего сказанного им я разобрал только, что его зовут Маккаби.

–  Я брожу в этой глуши, ищу вольфрам. Но мой осел сбежал в буш вслед за лошадками, и я попал в чертовски трудное положение. С горя я поплелся на эту спериментальную станцию, думал, или смотритель тут появится, или фермер какой, кто угодно, хоть один из этих занюханных охотников на динго. Но вокруг ни души. Я уж совсем отчаялся, и тут встречаю вас.

–  А чем вы здесь занимаетесь?
– спросил я.

–  Я же сказал, вольфрам ищу.

–  В Австралии много неизвестных мне животных, - сконфуженно признал я.
– Мне никогда не доводилось слышать о вольфраме. Это что, помесь барана с волком? [12]

Маккаби недоверчиво уставился на меня, потом пояснил:

–  Вольфрам - это металл такой. Ну а я его ищу, то бишь веду разведочные работы.

–  Раз уж речь зашла о животном мире Австралии, - заметил я, - вы не могли бы мне объяснить, как выглядит широкорот?

(Как вы помните, сэр, широкорот - это тотем племени анула, который Фрэзер упомянул в связи с церемонией вызывания дождя. Я проделал долгий путь, но так и не сумел узнать, что представляет собой эта птица.)

–  Это не животина [13], преподобный, - заметил Маккаби.
– К счастью для вас. Потому что широкорот только что нагадил на ваш титфер.

–  Куда?

–  Я все время забываю, что вы новичок, - вздохнул мой собеседник.
– Я имел в виду ваш головной убор. Широкорот справил свою нужду, как раз когда пролетал над вами.

Я снял шляпу и стер пятно пучком сухой травы.

–  Широкорот, - педантично начал объяснять Маккаби, - это такая птица с круглой серебристой отметиной, которую можно видеть, когда она расправляет крылья.

–  Спасибо, - сказал я и попытался растолковать ему, как прочитал историю об этой птичке и решил отправиться миссионером к аборигенам…

–  К аборигенам! Лопни мои глаза!
– не дослушав, вскричал Маккаби.
– А я-то думал, что вы едете читать проповеди этим доходягам из Дарвина. Не иначе как весь мир принял христианство, если Бог вспомнил о здешних туземцах.

–  Пока нет, - смиренно признал я.
– Однако у австралийских аборигенов столько же прав узнать Слово Божье, как и у всех остальных народов в мире. Они должны понять, что их языческие боги - это демоны, искушающие людей и вводящие их в заблуждение.

–  Да им даже в аду будет лучше, чем в этом пустынном краю, - возразил Маккаби.
– Мало им горя без вашей религии?

–  Вера - это нектар, который питает даже самые дальние ветви живого дерева, - ответил я, цитируя Уильяма Пенна [14].

–  Черт возьми, мне кажется, вы решили построить здесь целый собор, - заметил мой собеседник.
– Кстати, что за барахло вы привезли с собой?

–  Бусы, - сказал я.
– Просто бусы.

–  Бобы?
– переспросил Маккаби, искоса взглянув на грузовик.
– Вы, должно быть, очень любите фасолевый супчик [15].

Прежде чем я смог исправить недоразумение, он обошел грузовик и распахнул обе створки кузова. Весь кузов снизу доверху был заполнен бусами, которые для удобства лежали россыпью. Как и следовало ожидать, Маккаби был тут же погребен под лавиной стеклянных шариков, а еще несколько тонн рассыпались по земле примерно на акр вокруг, растекаясь во все стороны блестящими ручейками. Некоторое время спустя куча позади грузовика зашевелилась, послышались ругательства и из груды бус показалась небритая физиономия любопытного австралийца.

–  Только посмотрите, что вы наделали!
– воскликнул я, охваченный справедливым негодованием.

–  Честное слово, - тихо промолвил Маккаби.
– Впервые в жизни не я обделался, поев бобов, а бобы уделали меня.

Он поднял одну бусину, попробовал ее на зуб и сказал:

–  Это вызовет запор даже у казуара, преподобный. Затем мой новый знакомый пригляделся и нетвердой

походкой направился в мою сторону, вытряхивая бусы из складок одежды.

–  Кто-то надул тебя, сынок, - доверительно сообщил он мне.
– Это не бобы. Они сделаны из стекла.

Боюсь, я не сдержал своих эмоций:

–  Я знаю! Я привез это для местных жителей! Маккаби посмотрел на меня без всякого выражения.

Затем он медленно повернулся и обвел взглядом сверкающий ковер из бус, который, казалось, простирался до горизонта. Его лицо по-прежнему ничего не выражало.

–  Так какую религию вы проповедуете, а?
– настороженно спросил он.

Я пропустил вопрос мимо ушей и только вздохнул:

–  Ладно, все равно мне не удастся собрать все это до темноты. Вы не возражаете, если я останусь здесь до утра?

В течение ночи я несколько раз просыпался из-за резкого неприятного хруста, который раздавался с той стороны, где были рассыпаны бусы, однако Маккаби не пошевелился, и я решил, что причин для беспокойства нет.

Мы проснулись на рассвете, и мир перед нами переливался и сверкал, как «чертова страна Оз» [16], по выражению

Маккаби. После завтрака мне предстояло выполнить титаническую задачу - загрузить мое рассыпавшееся имущество обратно в кузов посредством ржавой лопаты, которую я нашел в одной из пристроек. Маккаби на время оставил меня одного, отправившись к дальней оконечности участка, усыпанного блестящими стекляшками. Он вернулся довольный и притащил с собой охапку окровавленных кусочков меха.