Чтение онлайн

— У меня перерыв, Вов…

— Да, я в курсе, в зале нет уже никого, я по другому вопросу.

Я опускаю со стоном ноги, сажусь, смотрю вопросительно.

— Лен… Наверху нужна помощь.

Э, нет!

Наверху у нас, как город засыпает, просыпается мафия. То есть стрипклуб. Тоже, говорят, хороший.

Не знаю, не была ни разу. И не собираюсь.

— Вова, я там не буду работать. И вообще, смена уже закончилась, я устала.

— Лен, там ситуация… Две гоу-гоу не вышли, сучки! Одну бы мы еще перекрыли, а вот две сразу… А сегодня там серьезные люди. Нельзя оголять шесты.

До меня даже не сразу доходит, что он предлагает. Я-то думала, в зале работать. А, оказывается, что да, работать, но не так, как обычно! Охереть…

— Я не пойду.

— Лена!

— Не. Пойду. Вова, ты чего, с ума сошел? Я вообще не в теме! Не умею ни танцевать толком, и не собираюсь даже…

— Да чего там уметь? Это же не стрип! Просто сбоку тихонько повыгибаешься и все. Два часа, Лен, два часа! И все! Очень надо! Выручай. Ну не Ирку же мне ставить? У тебя фактура подходящая…

— Нет. — Встаю, чтоб выйти и закончить уже этот нелепый разговор.

— Пятьдесят тысяч.

Я на полном ходу разворачиваюсь, смотрю недоверчиво.

— Это чего, обычной гоу-гоу за два часа работы пятьдесят тысяч рублей платят? А чего ж они не на мерсах до сих пор ездят?

— Обычной гоу-гоу платят десять. За смену. Но сейчас форс-мажор. Срочно надо. Босс разрешил.

— Вов… Это нае*ка? Да?

— Нет, Лена, — терпеливо поясняет он, — это реально форс-мажор. Так-то никто бы не шевельнулся, перекрыли своими ресурсами, но сейчас очень надо. Серьезные люди, гости города. Босс хочет порадовать. Надо, чтоб все прям идеально было, а эти две потаскушки… Ладно, с ними потом, неважно. Согласна?

Я стою. Думаю. Серьезно думаю. С одной стороны, стрем. Танцевать полуголой на глазах у мужиков. С другой стороны, это реально не стрип. Раздеваться не надо. Вертись себе у бокового шеста, ноги задирай. И полтинник в кармане. И вообще тогда можно будет за неделю закрыть все, что останется. Постараться и закрыть. И забыть про это все, как страшный сон.

Но так не бывает. Есть подводные камни, точно есть…

— Раздеваться точно не надо будет?

— Нет, Лен, не надо! Там концертный наряд такой, что… Не-не-не! Тебе подберем закрытый, нормальный, не переживай!

— И никаких приватов-фигатов и тому подобного дерьма?

— Нет, это не к тебе. Такие темы есть, но у стиптизерш. А гоу-гоу никто не трогает, ты что? Кому вы, нафиг, нужны… Вас даже не видят, так, чисто для массы…

Я ловлю себя на том, что тянет это все неприятным душком, но потом все же мысли о полтиннике начинают перекрывать чуйку.

— Ладно… Семьдесят.

— Ты охерела, Мелехова??? За семьдесят ты всю ночь оттанцуешь у главного шеста и приваты возьмешь!

Видно, что Вову мое предложение поражает до глубины души. Аж краснеет, бедняга.

— Ладно, шестьдесят пять.

— Мелехова, не зли меня! Шестьдесят.

— Договорились. Но без привата, раздеваний и только два часа.

— Хорошо, дуй наверх, найди Аллу.

— И учти, я танцевать не умею!

— Тебе и не надо будет, верти жопой и задирай ноги. В общей массе сойдешь.

Я прощаюсь с Иркой, иду наверх. И уже на середине лестницы чувствую, как бьет адреналин. Ноги не гудят, нервы на пределе, голова слегка кружится.

Чееерт, а ведь это кайф! Мне ведь этого не хватало! Я, оказывается, не извращенка, а адреналиновая наркоманка!

Наверху я отлавливаю Аллу, невысокую круглую женщину. Она критически меня оглядывает, выслушивает историю о том, что я не умею танцевать и не буду раздеваться, кривит губы и приглашает за собой.

Подсобка для танцовщиц небольшая. Алла отдает мне непоймичто в стразах и босоножки на диком каблуке, разрешает оставить свои трусы, а вот лифчик приходится снять. Эта стразовая хрень одевается на голое тело.

Потом я щедро мажусь блестками и крашу ярко губы. Распускаю волосы, радуясь, что помыла их с утра. Весь день заколотые в шишку, они крупными волнами привычно укрывают ниже задницы.

Алла смотрит на меня оценивающе:

— С такой гривой тебя вообще можно не одевать.

— Нет уж… — Ворчу я, оглядывая себя в зеркале.

Даааа… Наряд ничего не скрывает, конечно же. Держится на груди на цепочках, разрез до пупка спереди и до ямок за ягодицах сзади. Мои телесного цвета стринги скрываются за всем этим, и вообще ничего не прячут. Кажется, что, кроме этой тряпки, на мне и нет ничего. И, в сочетании со стриптизерскими босоножками, это просто убойное зрелище. Хорошо, что Полька не увидит. И хорошо, что волосы длинные и густые, по крайней мере, со спины этот лютый пи**ц прикрывают.

— Так, сейчас идешь к крайней стойке. Двигаешься красиво, но не пошло. И особо не усердствуй, чтоб от сцены внимания не отвлекать. Ты — фон, поняла?

— Ага…

— Если будут лезть и тащить вниз, зови охрану. Но обычно у нас такого не бывает, приличное заведение.

— Да, я про это уже где-то слышала…

— Иди.

И я иду. Иду, иду, иду… По сторонам особо не пялюсь, чтоб лишнего внимания не привлекать. Привлеку еще. Успею. Понимаю только, что народу полный зал.

Стойку нахожу быстро, забираюсь, закрываю глаза, стараясь отвлечься от всего. Музыка бьет по мозгам, немного агрессивная, голос певца речитативом, низкий, сексуальный.

Надо было выпить, расслабилась бы скорее. Но и так неплохо. Очень неплохо.

Я сама не замечаю, как начинаю двигаться, все еще с закрытыми глазами, повинуясь ритму. Это несложно. А, учитывая, сколько я уже не танцевала, не отрывалась нигде, даже приятно. Начинаю двигаться активнее, скользить по шесту, проводить руками по телу. Я не умею особо танцевать, тем более на таких каблуках, но шест помогает, держусь за него, чтоб не упасть, покачиваюсь в такт музыке. Кажется, все хорошо. Открываю глаза, вижу, как на меня смотрят. Жадно смотрят, обшаривают. Но это ничего, это даже привычно. В обычных клубах, на танцполе такие же взгляды. А здесь я за это еще и деньги получу. Мысль о шестидесяти тысячах подогревает, я опять закрываю глаза, отрешаясь от всего. Пусть смотрят. Главное, чтоб не трогали. Я выдержу эти два часа. И даже с удовольствием.

На сцене что-то происходит, ритм музыки меняется, становясь более томным. Я подчиняюсь ему. Мне хорошо. Давно забытые эмоции бурлят в крови, и хочется двигаться и двигаться.

Боже мой, как же хорошо-то!

И чего я так заморозилась? Зачем? У меня еще столько всего впереди!

Вот вложу оставшиеся деньги, исчезнет этот груз… И опять все будет, как раньше.

Когда я не знала, что такое ночные дикие сны, когда я не видела, словно наяву, черный жесткий взгляд, не тонула в ненужных горячих эмоциях…