Чтение онлайн

– Думаю, они будут отвечать за грелку и халат, – подсказал Рон, смеясь.

– Точно! – мы дали друг другу «пять». – Эх, бедный Малфой! Этого за тапками пошлешь, того за газетой, третьего грелку поменять… Как много дел! – притворно вздохнула я, обращаясь к однокурсникам, столпившимся вокруг.

Гриффиндорцы засмеялись, даже Грейнджер улыбнулась, глядя на покрывшегося красными пятнами Драко.

– Заткнись, Поттер! – заорал он, выхватывая палочку.

– Ууу, как недружелюбно, – передразнила я, заводясь и вынимая палочку, отмечая, что младший Нотт с Уизли проделали то же самое.

– Прекратите! Если увидят преподаватели, вас оштрафуют! – попыталась вмешаться Гермиона.

– Итак, Малфой? – задорно спросила я.

– Драко, не глупи! – позвала его Панси Паркинсон. – Она – Преступившая Смерть. Кто знает, как она одолела Сам-Знаешь-Кого?

– Действительно, – поддакнула я. – Волдеморту это тоже, наверное, интересно. Расскажешь ему на том свете, а, Драко?

Как я и ожидала, окружающие невольно вздрогнули. Рон много раз просил не произносить этого имени, и обычно я старалась именовать того, кто убил мою семью так, как было принято, но сейчас… Мне нужно было испугать Малфоя. И удалось это в полной мере: с гаденыша сошла вся краска, ничего не ответив, тот развернулся на каблуках и ретировался в окружении своей верной свиты.

– Кейт – ты страшный человек, – сглотнул Рон, когда мы направились в кабинет Флитвика на чары. – Я подумал, что ты и вправду сейчас чем-нибудь его шарахнешь.

– Он, по-моему, тоже, – хмыкнула я. – Вообще-то Тео кое-чему научил именно ради таких случаев, но, боюсь, при стольких свидетелях можно нарваться на исключение.

– Ты видела его младшего брата? Он собирался в тебя чем-то пульнуть, но в этот момент ты назвала Сама-Знаешь-Кого, и Теодор как-то сразу передумал. Хотя, интересно, чем может угрожать первокурсник всего-то на второй неделе обучения волшебству? Ладно, нас-то подучили Теобальд и Фред с Джорджем, но эти…

Вторую половину воскресенья мы потратили на домашку, которую нам дал списать Тео со своих старых конспектов, и на разучивание нескольких полезных заклятий, необходимых в случае вот таких стычек. Потом мы с Ноттом ушли в «библиотеку» в Запретном Лесу, и там он уже бился со мной над кое-чем более серьезным и опасным. К концу второго часа у меня даже стало что-то получаться, но Теобальд сказал, что нужно еще тренироваться.

– Их учат заклятьям с семи лет, – пояснила я Рону. – Пока нет своих палочек, они пользуются родительскими.

– Чего? – ошарашенно переспросил Уизли.

– У Тео спроси, – пожала я плечами. – Он говорит, что все такие семьи, как его, заранее готовят детей к школе, чтобы те не позорили фамилию, могли постоять за себя и были лучшими во всем. А во время каникул на их домах нет Надзора, потому что они не единственные волшебники в семьях. Невозможно отследить, кто именно колдует: взрослые или они, так что, Теодор вполне мог чем-нибудь меня приложить, если бы я не успела увернуться или как-то отразить заклятье.

– Вот черт, – помрачнел Рон. – Думаю, нам срочно нужно разучить еще что-нибудь. Малфой этого тебе долго не забудет.

– И пусть, – отмахнулась я, усаживаясь за парту. – Эй, смотри-ка, дождь перестал! Значит, полеты все-таки будут!

– Точно, – повеселел Рональд, опускаясь рядом. – Нам осталось продержаться эту пару Чар и все.

– Жаль, что лекция, – зевнула я.

– Зато она с пуффендуйцами, а практика со слизеринцами, – веско сказал друг.

На это ответить было нечего, поэтому все полтора часа, машинально записывая тезисы, продиктованные Флитвиком и счерчивая схемы с доски, я думала о том, что же все-таки охраняет трехголовая псина в восточном коридоре. Вариантов было море, но ничего конкретного. Всегда «что-то» опасное, дорогое, маленькое…

Когда, наконец, урок подошел к концу, мы с Роном облегченно переглянулись и, покидав вещи в сумки, едва ли не первыми выскочили в коридор. Здесь, возле лестницы, нас ждали близнецы и Тео, у которых двумя кабинетами дальше проходило ЗОТИ.

– Как день протекает? – поинтересовался Теобальд, едва мы заняли свои привычные места в процессии.

– Ой, все как обычно. Проспали всю историю, напугали Малфоя после трансфигурации, лентяйничали на чарах, – отрапортовала я, наслаждаясь запахами мускуса и апельсина (Джордж) и свежеиспеченного хлеба и корицы (Фред).

– Что-что там с Малфоем? – переспросил Тео.

– Да, ничего… – (Оглянулась на Рона и чуть качнула головой, показывая, что историю лучше замять. Младший Уизли кивнул в ответ, кажется, поняв, что я не хочу рассказывать о стычке из-за Теодора.) – А у вас как дела?

– Как сажа бела, – хором ответили близнецы.

– Снейп задал три свитка, – мрачно пояснил Теобальд. – После обеда пара у МакГонагалл, чувствую, она будет не добрее этой летучей мыши-переростка.

– А у нас все на сегодня, – похвастал Рон. – Правда, после обеда полеты со слизеринцами...

– Махнемся? – мрачно предложил Фред.

– Не-а, – помотал головой младший Уизли. – Что я, псих, что ли?

– Да ладно вам, – улыбнулась я Рыжикам. – Зато потом у вас тренировка!

– Придешь посмотреть? – спросил Джордж.

– А можно?

– Конечно! – воскликнули близнецы, когда мы уже заходили в Большой Зал.

– Тогда придем, правда, Тео? – обратилась я за поддержкой к другу.

– Конечно, придем, нам же делать-то больше нечего, – язвительно ответил Нотт, присаживаясь на свое обычное место. – Когда у вас хоть первая игра-то?

– В ноябре, со Слизерином. – Фордж передал мне супницу.

Мальчишки заспорили о составе команды «змеиного» факультета, а я, прихлебывая горячий суп, осмотрела наш стол. Рядом со мной, напротив Гермионы, сидел Невилл и вертел что-то круглое в руках.

– Невилл, а что это у тебя? – дружелюбно обратилась я к мальчику.

– Напоминалка, – тяжело вздохнул Лонгботтом. – Бабушка утром прислала мне ее, чтобы я ничего не забывал.

– А как она работает? – Я придвинулась чуть ближе, рассматривая хрустальную сферу, заполненную красной дымкой.

– Видишь красный туман? Это значит, что я что-то забыл. Если бы я все помнил, она бы была прозрачной.

– Здорово, – улыбнулась я. – Не в том смысле, что ты что-то забыл, а в том, что это полезная штука.

– Не для меня, – грустно сказал Невилл. – Я не могу вспомнить, что именно забыл сделать...

Я с сочувствием посмотрела на сокурсника, но ничего не сказала. Жалость – последнее, что ему нужно.

– Готов к полетам?

Он завертел головой, словно боясь, что нас подслушают, а потом наклонился ко мне: