Чтение онлайн

А теперь я сидела с чаем и старалась не думать о короле, о его книге, о пропавших амулетах, о пустом троне рядом с королем. Не думать о той сфере, помещавшейся в ладонях, символе Жизни. Не думать о том, как найти ее, вернуть в Тарнек, как будет страдать Земля и люди, если равновесие будет разрушено. Эти мысли не покидали меня, но они витали где-то надо мной, ожидая своего часа.

Я думала о вспышке света, что возникла во мне, когда Гарейн коснулся своей меткой моей метки.

Я все еще чувствовала себя вспышкой света в темной комнате. После всего случившегося за последние дни его прикосновение было таким быстрым, но последствия той вспышки остались. Свет все еще горел.

Я допила чай и должна была встать, чтобы избавиться от ощущения, словно меня уносит в никуда, но одновременно я была везде. Я ходила вдоль всей комнаты, но она оказалась не такой большой. Может, мне не стоило этого делать, но я ощутила ветерок с запахом цветов и вышла в сад.

В ночи он очаровывал еще сильнее. Сначала было тихо, треск огня в камине утих, его сменило пение ночных существ. Ароматный воздух скользил по моим рукам и шее, я глубоко вдыхала его. Сад окутывала темнота, луна скрывалась за высокими стенами, оставив лишь серебряные промежутки света среди длинных теней. Окна за ставнями озарялись свечами, но свет едва пробивался сквозь листья плюща. Но это не имело значения. Темнота была красивой, сад был прекрасным. Я шла босыми ногами по мокрой от росы траве… и побежала. Энергия бурлила во мне, заставляла танцевать, прыгать, вдыхать ароматы ночи. Я хотела, чтобы рядом был Рилег, чтобы прыгать со мной, как мы с ним делали, пока пололи гисань.

Я рухнула на землю, проведя ладонями по траве, смеясь с восторгом.

– Пробудилась, - шептала я в темноте, перекатившись на спину, обхватывая себя руками, словно могла не удержать этот секрет. Я вдыхала сладкий аромат роз, ощущала влагу росы, чувствовала вкус тьмы на языке .

Я услышала плеск, который получается, когда предмет падает в воду. Я села с вскриком, глядя, как из пруда поднимается тело, высокое, мокрое и сверкающее в темноте.

Гарейн убрал волосы с лица ладонями и взглянул на меня.

Я едва могла говорить.

– Ты? Что ты здесь делаешь?

Он смотрел на меня, и это, наверное, впервые длилось так долго. Наконец, он ответил:

– Обычно только я бываю в саду ночью.

Простое пояснение, вежливость. Но в его голосе были нотки веселья, а почему бы и нет? Я ведь выглядела глупо, бегая и прыгая в саду. Я поднялась на ноги, но стала от этого выше него, все еще стоявшего по пояс в пруду, обнаженного, и я резко опустилась на колени. Я была рада, что в темноте не видно мой румянец на щеках.

– Все, что случилось, - я попыталась защититься и оправдать свое поведение. – Бурлило во мне. Я должна была это выпустить.

Я ждала, что он ответит, что как-то выкажет понимание этого чувства, но ничего не было, он отвел взгляд. Я неуклюже закончила:

– Но здесь все равно красиво.

Гарейн легким движением вытер лоб.

– Ты остаешься, значит.

Останься. Он просил меня об этом. Или не просил, а приказывал так поступить, говорил таким же тоном, как и сейчас, словно это уже было предрешено. И мне почти нравилось, что я могла отказаться.

– Нет. Я вернусь в Мерит…

– Мерит! – я его удивила. Но он совладал с собой. – Там опасно.

– Везде опасно, - резко сказала я. Воцарилось молчание.

Гарейн прошептал, не оглядываясь:

– Как король?

– Плохо. Он… - я замолчала. Мои слова лишь заполняли пустоту этого разговора. Где-то в темноте вспорхнула птица. Я хотела встать на ноги, роса промочила одежду. Я покачала головой. – Я думала, ты знал.

Он немедленно напрягся.

– С чего ты взяла?

– Ведь ты был там. И хотя ты ушел, ты должен был понимать, что он болен.

– Он болен. У него осталось мало времени, - молчание длилось еще дольше, Гарейн едва заметно расслабил плечи. – Я зову его Дедушкой. Но он намного старше отца моего отца.

Очень старый.

– Я видела, - осторожно сказала я, - глаза. Только ты с ним связан родством?

– Илона – моя сестра.

Сестра. Глупо радоваться этому ответу. Я уже решила, что они с Дартеном – пара, да и что это меняло? Этот Всадник почти не смотрел на меня. Я кивнула, хотя он не видел…

Гарейн взглянул на стопку дров в дальнем углу сада.

Он чуть сдвинулся, пальцы коснулись воды. Поверхность исказила рябь с тихим звуком, словно с мелодией, и круг на моей лопатке начало покалывать. Такого еще не было. Огонь во мне ярко пылал.

И я выпалила:

– Что это была за связь, Гарейн? Что случилось, когда ты дотронулся до моей метки?

Вопрос был смелым, я назвала его по имени, но я не ожидала такого гнева в ответ. Он резко развернулся, пронзая меня взглядом, словно мечом.

– К чему эти вопросы? Ты пробудилась, Стражница. Зачем тебе знать что-то еще?

Все шло не так, как мне хотелось, но я продолжила:

– Потому что меня пробудил ты. Почему ты?

Он ответил резко:

– Словно это имеет значение в сравнении с твоей целью, с подтверждением короля, или с тем, что королева…

– Королева! – пустой трон? – Почему ее не было?

– Королева мертва.

Он ответил с неохотой, значит, смерть была плохой. И я задрожала, вспомнив о Призывателях.

– Я…

Гарейн яростно прервал меня, словно услышав мои мысли.

– Да, это не мирная смерть. Она была жестокой, намеренной, чтобы страдали все, кто любил ее. А мы все любили ее…

– Прости! – я скривилась от его тона.

– …а ты спрашиваешь о связи, словно это важно! – он все еще говорил резко, споря с моим интересом. – Ты поняла, что она есть. Ты ее видела, чувствовала силу, когда метки соприкоснулись, этого тебе хватит!

Я уставилась на него.

– Тебе больно, потому что меня это интересует? – я не смогла сдержать свое возмущение, свою горечь, ведь я унижалась перед ним и стояла на коленях, а он знал больше, но отказывался помочь. – Ты презираешь эту связь.

Он фыркнул.

– Да что ты знаешь?

– Я знаю тебя. Я видела твою красоту и гнев в своих снах, Гарейн. Я не понимаю этой враждебности.

– Сны! Что еще за сны? – он зло рассмеялся. – Ты и не поймешь…

– Я? – теперь уже злилась я. – Конечно, я не пойму! Я всего этого не просила. И ты пришел ко мне без приглашения!

В саду повисла тишина. Никто не шумел. Мы смотрели друг на друга, я защищалась, а он был потрясен. Было ли это потрясение из-за моего возмущения или из-за слов о снах, я не знала. На лице его появилась тревога.