Чтение онлайн

– Считается, что, если ты будешь пропастью – в тебя быстрее хлынет поток нужных знаний.

Значит, он все же следил за моим лицом.

К нам с торжествующим видом подсела слегка растрепанная Виола. Испустила глубокий, неприлично удовлетворенный вздох и потерла слегка сбитые костяшки пальцев.

Из кустов теперь слышались не крики, а стоны. Потрепанное воинство фрейлин пыталось оправиться от сокрушительного поражения.

Я не закрывала мысли, и Виола, только бросив на меня один вопросительный взгляд, тут же перевела глаза на книжку. Немного помолчала, потом поинтересовалась:

– Ты точно алхимик?

Я даже не знаю, сколько раз Веславу задавали этот вопрос. Но он ответил:

– Читали сказочку про Колобка? Вот и проведите аналогию. Я не блюду Кодекс с тех пор, как ушел из Коалиции. Баста. Характер победил законы! А я переалхимичил всех наших академиков, поскольку на что только они в жизни своей не плевали, но чтобы кому-то был и Кодекс побоку…

В общем, Веслав со всех сторон уникум. Можно хоть сейчас в Кунсткамеру, как особо любопытный образец. Кстати, он сейчас не сказал, как именно он ушел из Коалиции, а я вот припоминаю, что былотменный скандал после того, как почтенный председатель этой организации вдруг ни с того ни с сего вообразил себя бабуином в самом расцвете сил. Ну, то, что он слопал особо редкий фикус – подарок стихийников земли – еще полбеды, но дальнейшие его похождения… увы, помешать председателю долгое время не мог никто, поскольку весь зал превратился в огромный зоопарк. Данные об этом международном позоре были засекречены вдоль и поперек, меня в архив допустили только как дважды призывницу Дружины, и очень удивились, когда я выползла красная, со слезами смеха на глазах и охрипшая совершенно. Зато теперь понимаю, почему Веслава так не любят коллеги.

– За тобой что же, ходит тень бабуина-председателя и предупреждает всех алхимиков, чтобы они отмстили его поруганную честь?

Веслав неожиданно вздрогнул и обернулся по сторонам так, будто и правду ожидал увидеть председателя-бабуина.

– Нет, просто по мне видно, что я «иниквус», «беззаконник», то есть вроде как отступник. А в Кодексе есть особая главка по этому поводу.

Я нашла эту самую главку и обнаружила, что алхимики «iniquus» – не есть достойны объективного знания, и самое милосердное, что с такими надлежит делать – это стирать память, чтобы не принесли они зла славной науке алхимии.

– Не так строго, – предупредил Веслав. – Этот Кодекс лет пятьсот назад написали, и как водится, ни запятой не исправили. Раньше отступников травили сразу. Теперь на это смотрят сквозь пальцы – мол, живи неполноценным! – но и алхимиками их не считают. Была одно время традиция вызывать отступников на своеобразные алхимические соревнования, чтобы доказать их никчемность, но и это сошло на нет. Да и после моего прощания я что-то не получал подобных вызовов. А вот как здесь – не знаю.

Я вспомнила взгляд Зелхеса. Судя по нему, тут еще не вышли из золотого века «раньше». Или же Веслава как минимум завтра пригласят на алхимический поединок.

– Почему ты вообще перестал его соблюдать? – спросила Виола.

– Потому что он мне не нужен.

Сомнительная информация, если учитывать то, что он так и носит эту книжечку с собой в нагрудном кармане.

Я раскрыла Кодекс на середине и обнаружила, что несколько страниц безжалостно выдраны, а на двух соседних написано что-то, похожее на формулы. Скорее всего, это и были формулы, только алхимические.

– Семена хорошо заворачивать, – мимоходом пояснил Веслав. – Или костер разжигать. Все эти инструкции – только для того, чтобы дисциплинировать свой разум. Привести в систему. А я алхимик от рождения, мне-то они на что? Прогрессировать я могу и без этих глупостей.

– Вот здесь непохоже на остальное, – заметила я и провела пальцем по очередной странице. – «Сначала - емкость, прочно ограждающая эликсир от окружающей среды. Первый компонент – основа простая, которая посредством первой реакции очищается и становится основой алхимической. Потом нужно открыть тайники и взять из них нужное, и смешать воедино..»

– И не забыть про катализатор, –скучным тоном продолжил Веслав. – Алхимическая константа. Универсальная схема эликсира – что-то вроде закона Ньютона, если хотите. В каждом алхимическом эликсире должны обязательно встречаться эти компоненты. Я что-то забыл?

– Экспрессию, – с серьезным видом сообщила Виола.

– А… будь они неладны.

Обретя таким образом свое агрессивное «я», Веслав опять принял отвлеченный вид, который шел ему примерно как Эдмусу – парик, и поудобнее устроился на травке.

Зазвенело еще одно выбитое окно, и звонкий голос спирита прокатился над окрестностями:

– Блюда заканчиваются! Окна тоже! Спасите-помогите!

Придворные – те, что были в обмороке, и нет – испуганно шарахнулись прочь от стен замка. К нам тем временем с развязнейшей улыбкой подошел домиций Стэхар, который уже где-то успел сменить испорченный мною костюм.

– Отрадно видеть, что Дружина наслаждается отдыхом, – он рефлексивно подмигнул мне и поводил пальцем по своему медальону. Не знаю, какой намек это содержало, но я почувствовала, что еще немного – и этот наследный домиций будет мигать всю жизнь. Очень-очень нервно.

– Мгм, – наконец спохватилась Виола, что нужно ответить.

– Вы не опасаетесь за своего товарища, который противостоит там Бешеным Нянькам?

– Лучше они, чем мы, – пробормотал Веслав, который на окна зала поглядывал время от времени с сочувствием. Как тот, кого Эдмус частенько выводил, он представлял себе, каково сейчас бедным призракам.

– Няньки на балу, – Стэхар с трудом подавил смешок. – Ставлю на что угодно, моя дражайшая сестрица не думала, что появится что-нибудь этакое…

– «Этакое» – у вас не редкость?

Домиций мгновенно расцвел, услышав вопрос от меня, и изобразил бровками тоже что-то такое… многозначительное.

– Конечно, нет. Весь замок кишит призраками, духами и привидениями. Большею частью – злобными. Это все следы смертей - мой папаш… домин еще не рассказывал вам о том, сколько у нас прислуги перемерло за последний десяток лет? Ах, да, ему же нет дела до прислуги, его истомленный разум не в силах вынести еще и эту тяжесть, – вновь неприятное хихиканье. – Так вот, сначала они просто сбегали, потом начали умирать. И все, знаете ли, по-разному: ну, вы же видели, у кого кинжал, у кого яд… но самое трагичное в том, что все призраки, как один, преследуют доминессу, где только могут. Вы не представляете, почему бы это могло быть?

Так мой случай с призраком, значит, можно в рядовые отнести. Но с чего бы этим неспокойным мертвецам (а они не спокойные, потому что их явно убили) не отыскивать виновника своей смерти, а нападать на безобидную доминессу?

– Может быть, кто-то натравливает их на нее? – предположил за спиной Стэхара тихий, опасно ровный голос нашего рыцаря.

Наследничек вытянулся во весь рост, как будто клинок проглотил, и побледнел. Верхняя губа у него странно задрожала и поползла вверх. Он вдруг начал очень сильно напоминать кролика.

– Видим, ты не оставил попыток получить медальон своего отца, – продолжил рыцарь. Поскольку уже видно было, что домиций оборачиваться не намерен, он сам обошел его и прислонился к массивному камню, скрестив руки на груди, сам тверже скалы, возле которой стоял.

Стэхар дальновидно сменил свое расхлябанное положение на напряженное. Практически принял позицию «на старт». Глаза его при этом не отрывались от руки рыцаря, которая небрежно покоилась на Глэрионе.

– И ты можешь подумать, что я мог так поступить со своей любимой сестрицей! – упрекнул он.