Чтение онлайн

России чрезвычайно важно точно рассчитать, какова реальная обеспеченность доллара, точно спрогнозировать, устоит ли он вместе с американской экономикой в ближайшей и среднесрочной перспективе, и наконец, надо определить то, что каждый из сценариев будет означать для России, ее экономики и непосредственного геополитического положения и для российских граждан, задействованных в различных секторах нашей экономики. Следует сказать, что эта книга появилась в качестве ответа на сделанный двумя экономистами (бывшими сотрудниками экономического управления Администрации Президента) весьма сенсационный прогноз относительно неизбежности в достаточно близкой перспективе "краха доллара". М.Хазин и О.Григорьев осуществили разработку своей модели в конце 1998-начале 1999 года. Их прогнозы и оценки в значительной мере нашли свое подтверждение в апрельском (1999 года) "схлопывании" американского фондового рынка высокотехнологических корпораций NASDAQ и впоследствии летом-осенью 2000 года, когда произошел неудержимый рост мировых нефтяных цен. К концу года наблюдалось мощное раскачивание американского фондового рынка, демпфированное "массированными" вливаниями долларов, которые осуществлялись действовавшей в тот период администрацией Клинтона-Гора в целях поддержания экономических и финансовых показателей как свидетельства стабильности на период выборной борьбы с республиканцем Бушем. Едва игра была проиграна, последовал небывалый декабрьский спад фондовых показателей. Наконец, сам приход Буша в Белый дом был отмечен усиливающимся понижением фондовых рынков (апрель-май 2001 г.).

Естественно, подобные события и удавшиеся хотя бы частично прогнозы не могут не вызывать живейшей дискуссии среди научной и политической общественности, тем более что по времени эти выкладки совпадали с формированием новой президентской вертикали в России и беспрецедентным ходом президентской избирательной кампании в США, которая, по нашему мнению, также обнажила надвигающиеся фундаментальные изменения как в экономической, так и в политической жизни Америки.

На рубеже столетий Соединенные Штаты запутались в проблемах, чреватых острейшим разломом, что и проявилось в данной избирательной кампании. Это целый ряд кризисов-от политико-морального, философски-идеологического и вплоть до финансово-экономического, что и дает в совокупности весьма пессимистические сценарии.

Начнем с простого. Резко выросшая масса некоренных национальностей Америки и растущая численность нетрадиционных групп населения (гомосексуалисты, составляющие в некоторых регионах уже до 10 % жителей, сектанты и др.) ломали устоявшийся демографический баланс в пользу демократической партии, которая традиционно выступала защитницей "новых ценностей и новой морали" в противовес традиционалистам-республиканцам. Это должно было дать электоральное преобладание демократам. Их руководящие круги явно считали подобную систему наиболее отвечающей своим стратегическим целям. Они ставили во главу угла "слом" традиционных моральных ценностей, что, в свою очередь, подразумевало и изменение роли США как "суверенного государства" в традиционном его понимании. Такая эволюция представлялась необходимой для ускоренного формирования нового мирового порядка и всемирного правительства. Контроль ТВ-экрана (при помощи агломерата Левина "Time-Wamer" и др.) с финансовыми подпорками крупнейших финансовых империй ("Merryl Linch", "Salomon Brothers", "Goldman & Sachs") должны были обеспечить Гору-Клинтону трудную, но гарантированную победу, поскольку в технотронный век "все решает экран". И действительно, телевизионная агитация подняла число проголосовавших избирателей до небывалого для США уровня — более 60 %, причем в подавляющем большинстве из числа беднейших слоев, нацменьшинств и молодежи, тяготевшим к демократам.

Республиканская элита, отдававшая себе отчет о грозном, почти подавляющем отношении сил (Белый дом плюс крупнейшие финансовые системы, которые контролируют практически всю телевизионную сеть как в США, так и в Израиле, где голосовали лица с двойным гражданством), сумела разработать свою весьма эффективную контрстратегию. В идеологическом плане она опиралась на традиционные американские ценности с опорой на англосаксонское протестантское население с их известными стереотипами. В плане политико-экономическом республиканцы использовали традиционные позиции семьи Бушей в спецслужбах, а также свои связи с энергетическими властителями мира (газово-нефтяным комплексом США и их арабскими партнерами-шейхами). Кроме того, система Буша вбирала в себя и значительную часть ВПК, а также всех "униженных и оскорбленных" администрацией Клинтона-Гора, прежде всего информационно-технологических гигантов Западного побережья, включая "Microsoft", "American Telephone & Telegraph" и других. И эта контрдеятельность развернулась отнюдь не в ТВ-студии. Республиканцы, по всей видимости, закулисно сумели достичь соглашения с арабами о резкой активизации палестино-израильского кризиса, а также о росте базовых мировых цен на нефть, чтобы потребитель в США "ощутил, за кого надо голосовать". И это дало свой эффект. Буш с огромным трудом сравнялся с Гором по результатам социологических опросов, а затем немного вырвался вперед с расчетом на победу именно в глубинных штатах, а также во Флориде, поскольку не мог рассчитывать на гомосексуальную Калифорнию, равно как и на Нью-Йорк с сильнейшим влиянием нацменьшинств и еврейской общины. Дальнейшее все видели. К концу ночи 7 ноября Буш выиграл Флориду и выборы, но Белый дом дал команду прокурору штата, и тот дезавуировал итоги выборов во Флориде под предлогом дополнительного пересчета голосов, который затянулся не на день, а на недели.

Попутно вспоминаются нравоучения Вашингтона относительно медленного подсчета голосов в Югославии, где это заняло всего два дня, да и то вброс бюллетеней делался не Милошевичем, а проамериканской оппозицией.

То, что Гор-Клинтон цеплялись за власть на виду всего мира, невзирая на потерю собственного лица и негативные последствия для реноме американской демократии и всей американской государственности, имело свои причины. Дело не в том, что сложилась подобная раскладка голосов, а финансирование обоих кандидатов шло из весьма близких источников: 75 % избирательных затрат Гора, если верить американскому "Wall Street Journal", было оплачено еврейским капиталом, а у Буша эта доля достигала 30–50 %. Израильтяне с двойным гражданством голосовали преимущественно за Буша, а еврейская община в США подавляюще "двигала" Гора. Здесь проявилась удивительно диалектическая схема, когда внешние характеристики, предназначенные "для низов", в своем нынешнем развитии трансформировались в сущностные внутренние факторы. Традиционные различия основных политических партий США, а также их кандидатов, ранее служившие лишь для предвыборного маскарада (традиционный акцент демократов на права нацменьшинств, а республиканцев — на англосаксонские традиции), наложились на противоречия глубинного идеологического характера, выплеснувшиеся в острейший цивилизационный кризис сверхимперского государства.

Положенная в основу идеологической базы деятельности демократов доктрина "вседозволенности", "неограниченной свободы индивидуума" привела к тому, что американское общество шло на медленное самоуничтожение, отвергая традиционные библейские и другие моральные постулаты. Эта трансформация виделась необходимой для создания виртуального будущего мира с центром в Вашингтоне. Отсюда и непримиримое соперничество между двумя партиями. "Демократической" перспективе создания мирового технотронно-финансового сообщества во главе с Вашингтоном при ускоренном упразднении национально-государственных суверенитетов других стран, которые США будут контролировать через финансовые и информационные поля (заметьте — включая и Израиль), противостояла иная модель (конечно же, "республиканская"). Имелось в виду сохранение геополитических балансов в различных регионах при возврате к силовой стратегии американского глобального лидерства через военно-стратегическое превосходство. А это требовало нового технологического и промышленного рывка с диаметрально противоположными "демократической" доктрине бюджетно-финансовыми приоритетами, с опорой на "традиционные англосаксонские принципы" и на некоторый "изоляционизм". Последнее подразумевало также укрепление суверенных границ, включая и границы США (проблема эмиграции).

Идеологические различия автоматически проникали в финансово-экономическую сферу. Каждый из претендентов опирался на "свои" промышленно-финансовые группы, которые и делили бы бюджетный пирог стоимостью по крайней мере в 500 млрд. долл. в случае победы "своего" кандидата.

Из вышеизложенных контуров победившей республиканской платформы следует в первую очередь идеологическая корректировка. Она идет по линии свертывания схемы (официальной и неофициальной) "вседозволенности" и "политкорректности" в пользу борьбы администрации Буша за сохранение "базовых" американских ценностных устоев. И это отнюдь не поверхностный выбор.

Наконец, третьим — но, вероятно, самым главным по значению кризисом, предопределяющим неизбежность катастрофы, является финансово-экономическая пучина, в которую погружается Америка, благодаря линии своего руководства за весь послевоенный период. Еще при Рузвельте была найдена и затем укрепилась схема решения базовых экономических противоречий США за счет превращения доллара в мировую расчетную единицы и сброса инфляционной массы в третьи страны. Последовательная реализация этой схемы привела к парадоксальной ситуации, когда Америка сумела поддерживать собственное высокое потребление всего производимого в мире за счет долговых обязательств и массированной манипуляции фондовыми рынками с планомерным захватом контроля над финансовыми системами других стран мира. Данная стратегия на стыке веков подошла к своим естественным пределам, когда обеспеченность доллара сократилась до 5 %, а дополнительных территориальных ресурсов для сброса новых долларов после операции по развалу СССР не осталось (кроме КНР, что является отдельным случаем). Перегрев американских фондовых рынков (как минимум втрое) и фактический переход экономики (под диктовку финансовых воротил Уолл-стрита) на рельсы направленной деиндустриализации собственной страны довели всю систему практически до точки неконтролируемого взрыва. Разные группы "элиты" и граждане США в целом были вынуждены решать: либо двигаться далее по пути Клинтона-Гора с опорой на провоцирование в глобальном масштабе силовых и военно-политических кризисов, которые, возможно, отдалят "момент истины и краха", либо выбрать стратегию перекачки финансовых бюджетных средств в программу ПРО, которая должна вновь раскрутить маховик американской экономики. Но в конечном счете и республиканцам не уйти от принятия радикальной программы "среза долларового навеса" и, соответственно, демонтажа — хотя бы частичного — американских финансовых "сверхолигархов" в пользу реального, производящего действительные блага сектора экономики. Читатель может спросить: а что нам Америка? Но будет неправ. Происходящее сегодня в США чрезвычайно важно не только для американцев, но и для нас, граждан России, поскольку, повторим, именно модели МВФ начиная с 1992 года определяют нашу экономическую жизнь и в конечном итоге разрушают основы российской государственности через контроль над сердцем экономики — финансово-эмиссионной системой страны. В свете этого российское общество должно точно знать и понимать, что происходит в стане "заокеанского хозяина" и что нам готовит этот подход в перспективе. Попытаемся суммировать сказанное и выделить следствия происходящего.

Первое. Процесс хаотизации американской системы достиг нового, небывалого уровня, а обострение противоречий в правящем классе развивается и будет развиваться быстрыми темпами, расшатывая нынешнюю американскую политико-идеологическую государственную систему. Буш не пойдет на внутреннюю договоренность с Гором о "сокрытии тайн предыдущего правления", что обусловит новые витки политической и другой напряженности внутри США. Приближающийся финансово-экономический коллапс окажется ведущим, формирующим мотивом как действий администрации Буша-младшего, так и разрешения внутриамериканских расхождений.

Второе. Сложившаяся ситуация в ходе выборов и смены элит подорвала претензии Вашингтона на идеологическое и политическое лидерство. Вследствие этого политические элиты Европы, Азии и Африки впервые убедились в необоснованности американских претензий на глобальное превосходство. Их представители теперь все чаще говорят о необходимости выработки и проведения курса, более соответствующего интересам собственных стран и отличного от курса на строительство однополюсного мира с единым мировым правительством. В этих условиях внешний мир-КНР, в первую очередь Евросоюз и мусульманские страны, будет стремиться к созданию более независимой от США системы экономических и финансовых отношений. Одновременно мы можем констатировать, что единственной страной, имеющей действительно стратегическое видение перспектив мирового развития, на сегодня является КНР. Ее руководство в полной мере готово к кризису и способно эффективно оперировать своей централизованной мощью. Именно это проявлялось в апреле 2001 года в инциденте с американским самолетом-шпионом, посаженным ВВС КНР на острове Хайнань. Китай все явственнее проявляет себя новым гигантом двадцать первого века.

Третье. Мировая экономика демонстрирует растущее фундаментальное противоречие между США, присвоившими себе функции всемирного эмиссионного центра с одной стороны, и практически всем остальным миром, объективно выступающим за перераспределение финансовых полномочий и коллективное руководство в финансово-эмиссионной сфере. В связи с переменами в США и новой республиканской администрацией возрастают шансы на то, что Буш и его окружение сделают ставку на компенсирование шаткости финансовых общемировых позиций путем стремительного технологического рывка, недоступного Европе, Японии и КНР. Это предполагает развертывание гонки технологий, что маскируется системой ПРО.