Чтение онлайн

Разница в деталях: тоталитарное общество делает это на доинформационном, индустриальном этапе развития технологий и потому вынуждено прибегать к грубому административному насилию над свободной волей граждан, а в целом ряде случаев — и к террору.

Информационное же общество располагает для решения данной задачи соответствующими ей информационными технологиями, что позволяет насаждать господствующую модель сознания и поведения несравненно более мягкими методами. Более того, такое насаждение по сути своей является уже не насилием, а скорее формой широкомасштабной социально-психологической помощи в отношении масс людей, заблудившихся и потерявших себя в информационных потоках. Однако эта помощь оказывается достаточной лишь в масштабах общества в целом. На уровне отдельных личностей "информационная терапия", как правило, имеет ограниченный эффект именно в силу всеобщности, универсальности своего характера, не позволяющего ей в полной мере учесть существенные особенности каждой отдельной личности.

Благодаря этому люди постоянно чувствуют, что мир устроен не только не так, как должен быть, но и, что намного хуже, не так, как им кажется. Результат — значительный внутренний дискомфорт, проявляющийся в первую очередь в росте разнообразных фобий — беспричинных и не находящих логического обоснования страхов.

В образованных и экономически ориентированных слоях общества одним из наиболее ярких примеров фобий такого рода служит, как представляется, растущий и усердно популяризуемый страх перед мировым финансовым кризисом.

В развитых странах он многократно усиливается еще совсем свежими трагическими воспоминаниями о первом кризисе глобальной экономики 1997–1999 годов и неадекватной реакцией одного из "гуру" "нового капитализма" Дж. Сороса, объявившего о неизбежности мировой катастрофы как раз тогда, когда этот кризис начал затухать.

В нашей стране (как и во многих других относительно слаборазвитых странах) страх перед мировым крахом подстегивается реваншизмом, естественным в условиях сокрушительного поражения в третьей мировой войне и не компенсированным даже призраком национального восстановления. Откровенно антинародный характер преобладающей государственной пропаганды и основной части государственной политики вкупе с общей деградацией общества придают естественному и в целом плодотворному стремлению к реваншу в мировой конкурентной гонке характер бессильного и деструктивного "ракетно-квасного патриотизма". Для этого патриотизма характерно стремление к "адекватному ответу" и мечтания о разрушении США и экономических бедствиях для американского народа по принципу "мы сделаем с вами то же, что вы сделали с нами".

Не имея никаких принципиальных возражений против такого подхода, автор считает своим долгом на основе анализа некоторых обычно недооцениваемых реалий современной экономической жизни развеять как надежды, так и опасения, связанные с возможностью его реализации в обозримом будущем.

Гомерическое количество и уровень посвященных данной проблеме публикаций вынуждает прежде всего определиться с понятиями. В рамках настоящей работы под "кризисом", мировым или глобальным, понимается вовсе не временное ухудшение ("коррекция" в терминах анализа фондовых рынков), после которого человечество развивается дальше как ни в чем не бывало, за несколько лет компенсируя его негативные последствия. Разовое падение тех или иных финансовых или макроэкономических показателей, свидетельствующее о реально возникающих трудностях, но носящее непродолжительный характер и завершающееся возвращением мирового развития в целом в прежнее русло, создает для человечества неудобства, а не опасность, и потому в принципе не является предметом рассмотрения в настоящей работе. Почти все описываемые нами тенденции могут привести к проблемам такого рода, но нас интересует совершенно иное.

Под "кризисом" следует понимать процессы, которые определяют кардинальное и устойчивое ухудшение развития мировой экономики, что создает новую модель экономического развития человечества и направляет его на качественно новый и качественно более трудный путь развития. В этом отношении первый кризис глобальной экономики (1997–1999 годов, завершившийся, как и положено мировому кризису, войной — агрессией США и их союзников по НАТО против Югославии), называемый обычно по его начальной фазе "азиатским", являясь безусловно мировым по своему охвату, ни в коем случае не может быть признан таковым по своим последствиям.

Чаще всего в качестве наиболее серьезных опасностей для развития человечества называют:

— растущую нестабильность: как финансовую, так и политическую;

— приобретение массовой нищетой (и связанных с этим разрушения социальной ткани и маргинализации целых обществ, экстремизма и необратимой деградации окружающей среды) застойного характера не только в отдельных странах, но и в целых регионах;

— возникновение непреодолимого и обусловленного прежде всего технологически разрыва между развитыми странами и остальным миром, ведущее к возникновению "двух человечеств";

— видимое бессилие человечества перед растущей угрозой экологической катастрофы;

— потребность в смене всей парадигмы развития человечества, вызванную тем, что, как было показано в докладе Кофи Аннана на "Саммите тысячелетия", прежняя парадигма, основанная на увеличении богатства, перестала способствовать решению стратегических проблем, стоящих перед человечеством.

Однако в рамках данной работы для простоты рассмотрения опасностей, связанных с возникновением именно глобального кризиса, представляется целесообразным обратить внимание на доминирующую роль США в современном мире.

США являются стержнем не только мировой экономики (на их долю приходится более 30 % мирового ВВП), но и всей финансовой системы современного человечества (доллар — мировая резервная валюта). В силу этого они являются крупнейшим собственником: американским гражданам и корпорациям принадлежит около 55 % всех выпущенных в мире акций. Сосредоточив в своих организациях разработку основной части новых технологических принципов, США стали двигателем и основным элементом всего технологического прогресса.

Поэтому кризис, в том числе финансовый, может стать мировым только после того, как он поразит США, и сможет принять рассматриваемые в настоящей работе масштабы, только если приведет к их необратимой деградации. Даже самыми ярыми сторонниками "теории катастроф" практически не отрицается, что вопрос устойчивости мировой экономики сегодня почти полностью сводится к вопросу об устойчивости финансовой системы США.

В связи с этим следует выделить следующие ключевые глобальные экономические опасности.

Первое. Мировая экономика и политика в целом определяются сегодня экономическими и политическими действиями, предпринимаемыми руководством США и базирующимися на их территории крупнейшими транснациональными корпорациями. При этом решения, оказывающие зачастую решающее влияние на развитие всего человечества, принимаются американским государством, исходя лишь из американских, но не мировых реалий и презумпции "внутренней" американской, но ни в коем случае не глобальной, общечеловеческой ответственности. Такой "имперский провинциализм" делает их с точки зрения человечества в целом объективно неадекватными и создает стратегический риск (сначала для человеческой цивилизации, но затем и для самих США как части этой цивилизации).

Второе. Величие Р.Рейгана и М.Тэтчер заключается прежде всего в том, что они усмирили национальные монополии раскрытием национальных экономик международной конкуренции. Именно этот шаг придал прогрессу США и Великобритании импульс, сделавший их лидерами современного технологического развития человечества и единственными странами, постоянно генерирующими принципиально новые технологические решения по широкому кругу отраслей. Однако сегодня монополии приняли мировой (и при этом практически ненаблюдаемый) характер. Поэтому в принципе отсутствует конкуренция, благодаря которой можно было бы "по старым рецептам" открыть мировую экономику, и для загнивания глобальных монополий (вдобавок, если они опираются на метатехнологии, в принципе исключающие саму возможность конкуренции с их разработчиками) больше нет практически никаких преград. А загнивание глобальных монополий — это и есть глобальный кризис.