Чтение онлайн

Вера Петровна ласково прижалась к мужу, прошептала:

– А в нашей семье уже есть замечательный мужчина... Петенька к тебе так и льнет!

– Дедушка это все же не отец, - ответил он ей, крепко обнимая и целуя.
– Да и со мной он только на даче.

Словно угадав, о чем думает жена, Степан Алексеевич ослабил объятия.

– Как ты думаешь, почему Михаил совершенно не интересуется сыном? задумчиво спросил, явно осуждая поведение отца Пети.
– Неужели он так сильно обижен на Свету, что перенес свой гнев и на ребенка?

– Для меня самой, Степочка, это - загадка. Я же знаю Мишу. Он порядочный и благородный - так воспитан. Не верится, что мог бросить своего ребенка.

– Тогда как же это объяснить? Неужели война и плен сделали его другим человеком?

– Не думаю, - отрицательно покачала головой Вера Петровна.
– Скорее всего он не знает, что у него есть сын. Это, Степочка, больше похоже на правду.

– Вот какие с нами творятся чудеса... Хоть и по-другому, но все повторяется, - грустно произнес он, имея в виду их собственную историю.

Вера Петровна посмотрела на мужа долгим взглядом и спросила:

– А ты, Степа, если б узнал про Свету, сразу примчался бы?

– Ну конечно же! А ты в этом сомневаешься? Знаешь что, Веруся?
– он решительно приподнялся.
– Надо сообщить Михаилу о сыне. И думать здесь нечего! Тебе известно, где он находится?

– Знаю, что он сейчас в Западносибирске - в Союзе афганцев работает. Мне адрес его соседка дала. Я ведь, Степочка, ему уже написала, призналась она, улыбаясь.
– Тайком от Светы...

– Ах ты умница! Золотое у тебя сердечко, Веруся! Как я тебя люблю, моя сладенькая...

Влекомый нежным чувством, Степан Алесеевич обнял и поцеловал жену, начиная любовную игру, - их взаимная страсть с годами не ослабла.

Светлана навела в квартире порядок, плотно покушала-перед вечерним спектаклем и собиралась уже уходить, когда раздался звонок в дверь. С тех пор как дом из управления ЦК был передан в муниципальное ведение, вахтеры в подъезде не дежурили и приходилось опасаться всякого. Посмотрев в "глазок" и увидев на площадке бородатого незнакомца весьма подозрительного вида, она лишь приоткрыла входную дверь, оставив на цепочке.

– Что вам здесь надо? Вы к кому?
– И приготовилась снова мгновенно захлопнуть дверь.

– Света, ты меня не узнаешь?
– обиженно произнес лохматый незнакомец; потом, видимо, понял, в чем дело, и смущенно пробубнил: - Хотя и вправду моего вида можно испугаться. Это же я, Виктор Сальников! Помнишь такого?

– Боже мой! Витек?!
– всплеснула она руками, позабыв снять цепочку. Где же ты так долго пропадал?
– И спохватилась: - Ой, прости меня, сейчас открою!
– И скомандовала: - Проходи на кухню!

Смущаясь своего неряшливого вида, он вошел в сияющую чистотой квартиру.

– Я тебя быстренько покормлю, Витек, у меня все еще горячее. Ты извини меня за спешку - тороплюсь на вечерний спектакль, но полчасика еще есть. Светлана усадила Виктора за стол и присела напротив.
– Отметим встречу, когда приедет Марик: его в городе нет, на гастролях. Ну расскажи хоть, где пропадал?

– А тебе Марик что, ничего обо мне так и не говорил?
– с недоумевающим видом воззрился на нее Виктор, продолжая жевать: он был голоден и рассчитывал поужинать.

– Сказал, что ты вроде бродяжничаешь... где-то на Дальнем Востоке или в Средней Азии. Мол, с наркотиками связался, бом-жем стал и о тебе ни слуху ни духу. Дом-то ваш с Мишей сгорел.

– Стра-анно как-то получается, - протянул, помрачнев, Сальников. Ведь Марик отлично знал, что мне семь лет дали за убийство. Не хотел тебя пугать, что ли? И Мишка знал. Он тебе тоже ничего не сказал? Хотя... вы же с ним поссорились.

– Ты что это, серьезно, Витя? Что человека убил?.. Как же ты так?.. Ты же добрый парень, я знаю...

– Понимаешь, случайно, конечно. И в мыслях такого не держал. Но человек погиб, и я свое наказание понес. Буквально от звонка до звонка. А вот почему Марик тебе не сказал правду - это загадка.
– Вдруг глаза у него вспыхнули, словно его осенило.
– Погоди, Светочка... объясни мне одну вещь. Это мне все время покоя не давало, пока сидел. Делать было нечего, вот и думал себе... Почему ты все-таки решила выйти за Марика, когда перед свадьбой узнала, что Мишка живой и здоровый? Устала его ждать или не захотела Марика подводить? Я перед Мишей тебя оправдывал, говорил, как долго и верно его дожидалась, но не мог понять: почему в последний-то момент дрогнула, когда все могло кончиться благополучно?

– Ты... о чем это говоришь?
– насторожилась Светлана.
– Когда это я узнала, что Миша живой и здоровый? От кого? Да пока он сам мне не позвонил из аэропорта, я и не подозревала!
– произнесла она с искренним чувством.

Сальников так и обмер: догадка его подтвердилась. Кровь ударила ему в голову, и он буквально подпрыгнул от возмущения.

– Что ты говоришь! Это невозможно! Неужели Марик ничего тебе не сказал?! Какая подлость!

– А...что... он должен был... сказать?
– помертвев, не спросила, а прерывисто прошептала Светлана, - она и сама уже догадалась: сердце подсказало, затрепетавшее, как раненая птица.
– Когда?..

– Да как раз накануне вашей свадьбы. Передал я ему из надежного источника весть, что Миша жив... и едет домой...
– потрясенно пролепетал Виктор.
– Он, конечно, поражен был и... растерян, но как верный друг обещал тебе передать, чтоб ты сама... решила вашу судьбу. Неужели не сказал? Господи, что же теперь будет?! Михаил же его убьет! А тебе каково?

Посмотрел на ее безжизненное лицо, на безвольно поникшие плечи - и без слов понял, какое безутешное горе принес в этот дом, - никто и ничто не утешит ее сейчас. Он молча поднялся, скрипя протезом, и с темным от душившего его гнева лицом подошел к ней и хрипло пробормотал:

– Прости меня, Светочка, ради Бога! Я этого никак не предполагал. Спасибо за угощение и не поминай лихом. Не провожай - я захлопну дверь. Уходя, он повернулся и буквально прорычал: - А твоему гаду так и скажи: ему это с рук не сойдет! Мишка его пощадит - так я не прощу! Пусть снова в тюрьму угожу!

Оплакивая крушение своей семейной жизни, Светлана совершенно забыла, что ей нужно идти на работу, даже не позвонила в театр предупредить. Морально опустошенная, раздавленная, она ощущала вокруг себя только пустоту. Жить дальше совсем не хотелось.