Чтение онлайн

– Как мне жаль тебя, Наденька! Слишком поздно ты поняла, что настоящая любовь - это самое большое счастье в жизни! Куда больше, чем удачная карьера и богатство!

– Да, Светочка, теперь вижу, как ты была права, - уже успокоившись, согласилась с ней Надя.
– Но поезд уже ушел. От Бутусова я не откажусь! А с Костей обязательно встречусь - до смерти хочется узнать, как сложилась его жизнь.

Ее решение Свете показалось неразумным, и она решительно возразила:

– Не делай этого, Наденька! Я знаю твою бесшабашную натуру - добром это не кончится! Не обманывай человека, с которым решила связать свою жизнь! Нехорошо!

– Не беспокойся, сестричка!
– пренебрегла ее советом Надя.
– Боря не узнает: он еще несколько дней пробудет в больнице. И я не собираюсь ему изменять. Ну спасибо тебе!

Отвела с тобой душу и успокоилась, - сказала она уже своим обычным тоном: - А твои дела с Мишей продвигаются? Светлана грустно вздохнула:

– Да никак. Он уже несколько дней не появляется. Весь в работе. Похоже, той любви у него ко мне уже нет. А для меня по-прежнему другого мужчины не существует.

– И все же я завидую тебе, сестричка! Убеждена, что ты еще будешь с ним очень счастлива. Ну покедова! Мне нужно бежать.

Положив трубку, Надежда вышла из телефонной будки, откуда звонила Свете и по решительному выражению ее лица было видно, что она твердо решила снова встретиться со своей первой любовью.

В тот роковой день, когда Надежда собралась самостоятельно отправиться на загородный участок, Бутусов дал ей много поручений. Освободилась она только после обеда; рабочий день кончался, но она не стала переносить поездку на завтра: зная Бориса Осиповича, справедливо полагала, что он может выписаться из больницы досрочно, в любой день. Тогда уж она не сможет встретиться с Костей и спокойно поговорить. Да и отделочники могут в любой день закончить. Где его тогда искать?..

Сидя в машине, мчавшейся по Можайскому шоссе, она забеспокоилась, не опоздает ли застать Костю: пятый час, бригада вполне могла свернуть работу. И правда, когда она въехала на территорию особняка, большинство рабочих уже ушли; собирался домой и Уколов.

– Константин Иванович, - официальным тоном, но не скрывая радостного оживления, обратилась к нему Надежда так, чтобы слышал охранник, - очень хорошо, что я вас застала. У меня целый ряд замечаний по доделкам.

– Простите, у нас рабочий день окончен, - не глядя на нее и продолжая собираться возразил Константин.
– Люди уже разъехались, вон последний уходит.

– А они нам не нужны!
– настойчиво заявила Надежда.
– Я только покажу вам перечень работ и подробно объясню, что требуется сделать.

– Не знаю, право, - нахмурясь, замялся он.
– Я уже собрался ехать, сегодня мне не с руки задерживаться. Может, отложим до завтра?

– Будет тебе кочевряжиться, Уколов, - вмешался охранник, звероподобного вида детина.
– Раз хозяйка просит. Ты же на собственной машине, какие проблемы?

– Ну ладно, пойдемте, - неохотно согласился Костя, делая жест, приглашающий ее пройти в конторку.

Вошел следом за ней и плотно прикрыл дверь. Вот не было печали... А тут еще охранник вмешивается, лезет не в свое дело... "Вот черт прислал ее мне на голову... Надо же такому случиться!
– досадовал он, чувствуя, как сильно бьется сердце.
– Всю душу снова перевернула! Ведь забыл уже столько лет прошло!"

Константин обманывал себя - ничего он не забыл, притупилось просто, да не прошло. Но жизнь уже сделана: много лет женат, его миловидная, бойкая спутница жизни, заведующая продовольственным магазином, родила ему троих детей...

А в тот день, когда он вышел из конторки и после стольких лет разлуки вновь увидел Наденьку - такую элегантную, блестящую, еще более соблазнительную, чем прежде, - непроизвольная дрожь пробежала по телу. Он старался на нее не смотреть, но мысленно снова держал в своих объятиях, будто это все было вчера...

Он по-своему любил жену - как-никак, мать троих его детей, ценил как хорошую хозяйку, был с ней внимателен и ласков, но не испытывал и доли той страсти, которая охватывала его при одном виде Надежды.

Стараясь унять давно забытую дрожь, он усадил Надю - хозяйку - на стул у своей конторки и сел рядом, приготовившись выслушать замечания. Однако голова у него была как в тумане...

Сидя рядом с Костей, как когда-то, и ощущая на себе его горячее дыхание, Надежда неожиданно для себя растерялась, как школьница, - с чего бы начать разговор? Наконец решилась.

– Ты и впрямь думаешь, Костик, что у нас будет деловая беседа?
– без обиняков, прерывающимся от волнения голосом тихо произнесла она, глядя ему прямо в глаза.
– Неужели тебя оставила равнодушным наша встреча? Неужто все забыл и я тебе безразлична?

Он хмуро молчал, не в силах отвести от нее глаз, ни о чем не думая, лишь физически остро ощущая ее близость.

– А мне, представляешь, не безразлично, что с тобой и как ты живешь. И никогда не будет безразлично!
– с жаром продолжала она, бессознательно переплетая правду с ложью.
– Могла ли я забыть, подумай, как нам хорошо было вместе?.. Ладно, не будем об этом! Расскажи, как живешь.

– Что тут рассказывать? У меня трое ребят, - хмуро поведал Костя. Жена в торговле работает. Женщина простая, добрая, любит меня и детей, заботливая. Живем в достатке, даже машину купили - старенький "Запорожец"... все-таки колеса. Как видишь, тружусь; платят хорошо.

– Значит, забыл меня, семейный ты человек?
– Она насмешливо посмотрела ему в глаза, испытывая жгучую боль и ревность к незнакомой счастливой женщине.
– Ты ее так же любишь, как когда-то меня?

Константин был в замешательстве: вспомнил, как она предала его ради карьеры, захотелось сказать ей что-нибудь резкое, обидное; соврать, что забыл, что она его теперь не интересует... Поднял на нее гневные глаза, открыл было рот - и слова застряли у него в горле. Надежда сидела перед ним, подавшись к нему всем телом и прерывисто дыша. Ее синие, как небо, глаза пылали прежней любовью и страстью; так хороша, так желанна... Он только и произнес осевшим голосом:

– Разве такое забудешь? Меня и сейчас всего трясет при виде тебя. Да рукой не достать!

– А ты попробуй!
– жарко прошептала Надя, вне себя от охвативших ее чувств, от прежнего, юного страстного желания.
– Ведь ты не робкого десятка! Неужели не хочешь вспомнить?..

Порывисто вскочила, подчиняясь непреодолимой силе, мгновенно, бесшумно повернула ключ, заперла дверь и заключила его в объятия. "А, никто ничего не узнает! Отопрусь в случае чего!
– успокаивала она себя, повинуясь роковой силе, сознавая и не сознавая всей гибельности того, что делает. Прости меня, Боже, - ничего не могу с собой поделать!"