Чтение онлайн

С удовольствием дал ему кулаком в морду - тот взвыл благим матом:

– О-ой! За что-о?..

– Сейчас узнаешь!
– выдохнул Михаил и двинул его еще раз, украсив здоровенным синяком под глазом.

Так, кажется, уже соображает... Изрыгая ругательства и угрозы, для профилактики ударил еще под дых и, коверкая язык, объявил:

– Хочэшь унэсти шкуру целой - выкладывай бабки, что задолжал "жучкам" на ипподромэ!

"Чеченов наняли!
– с ужасом понял Квашня.
– Пытать будут, шкуру спустят!" Но с деньгами расставаться не спешил: отличаясь патологической жадностью, он за наличные был готов на все,

– Нет у меня... сейчас!
– хрипел он, выигрывая время.
– Я же им, сукам, говорил. Ну они у меня и попляшут!..

– Эсли ты выйдешь отсюда!
– рявкнул высокий кавказец - в прорези маски виднелись только бешеные коричневые глаза.
– А пока сам у нас попляшэшь! И ткнул Квашню здоровенным кулачищем прямо в открытую пасть, выбив пару зубов и расквасив губы.

– Ей-богу, нет ничего!
– продолжал врать бандит, захлебываясь хлынувшей кровью.

– А что получил за взрыв на похоронах Трифонова - гдэ хранышь? Мы все знаем!
– вновь замахнулся высокий.
– Говоры, нэ то утюг включим!

– Чего вспомнили! Давно уж нет! На скачках спустиил!
– на этот раз искренне завопил Квашнин.
– Отпустите, бра-атцы, все отда-ам, что есть!..

– Врет! Не мог все потратить!
– заметил широкоплечий, плотный чечен высокому, очевидно старшему здесь.
– Слышком большой куш отхватил. Козырь щедрый пахан. Дай-ка ему еще, пусть знает - мы здесь нэ для того, чтоб нам лапшу на уши вэшать.

– Да Богом кляну-усь! Матерью родно-ой!
– честно вопил Квашня.
– Нет этих денег!

– Ты и мать за дэньги продашь - не поперхнешься!
– бросил высокий. Но эсли правда успел профукать - как насчет тэх, что за Мельнычэнкову бабу получил? Хватит долг погасыть?

"Все знают чеченцы! Всех купили!
– тосковал Квашнин.
– До чего продажный мы народ! Отпираться бесполезно - замучают! Потянуть время, взять на хитрость... А там, может, случай выручит". Расставаться с деньгами душа не позволяет - хуже смерти.

– Ну вот что! До вечера думай о своей шкуре! Нэ включишь мозги - утюг по тэбе пройдется!

И высокий вместе с другим чеченом двинулись к выходу, наказав русскому с автоматом:

– К вечеру вернемся! А ты охранай и не церэмонься, эсли что!

"Ну и влип! Живым вряд ли выберусь!
– объятый страхом, соображал Артем Квашнин, пытаясь найти спасительный выход из отчаянного положения.
– Надо попробовать этого чубатого - все-таки свой, русский человек".

Когда охранник подошел, чтобы напоить пленника водой, тот узнал в нем хромого, который предложил ему помощь на улице.

– А здорово вы меня купили, кореш!
– прохрипел он, напившись.
– Давно прислуживаешь чеченам?

– Заткни пасть, падла!
– нахмурился хромой.
– Мало тебе дали? Могу добавить.

– Погодь, браток. Ты не из блатных часом?
– осведомился Квашня как можно дружелюбнее.
– Чую - недавно из тюряги. За что сидел?

– Семь лет строгого режима, от звонка до звонка. За убийство, процедил тот, забирая кружку.
– А тебе-то что? Тоже срок мотал?

– С шестнадцати лет по лагерям. Три отсидки, изнасилование, разбой, по-свойски поведал Квашня.
– Законы, какие в зоне, хорошо изучил. А чего с чеченами связался? Русских предаешь?

– Заткнулся бы, ты!.. Так и хочется врезать!
– замахнулся автоматом хромой.
– Чья бы корова мычала... Скольких ты братов своих уложил, когда хоронили Трифона?

– А ты в лагерях такой правильный стал?
– нашелся Квашня.
– Помогаешь чеченам над русскими издеваться, власть над ними брать?!
– И, видя, что охраннику нечем крыть, разошелся вовсю: - Мало ли русских бригад? Хотя бы взять нашу: отличные кореша, любое дело по плечу! И хозяин свой - русский.

– Брешешь ты все!
– недоверчиво поглядел на него хромой.
– Сейчас всех купили чебуреки и евреи.

– Да правда это! Святой истинный крест!
– Квашня, забыв о наручниках, сделал попытку перекреститься.
– Козырев у нас хозяин. В блатном мире Козырь. Да слышал ты о нем в лагерях! Бывший в законе, а теперь - туз богатейший, в загранке, на вилле живет.

– На Козыря, значит, пашешь?
– оживился охранник, и глаза у него алчно заблестели.
– Тогда могу предложить тебе, кореш, выгодное дельце. Огляделся - а вдруг кто подслушает - и почти шепотом сообщил: - Братан мой в охране у Мельниченко служит. Так он мне сказал...

Хромой вдруг умолк, пристально глядя на Квашнина - стоит ли посвящать?
– и замялся.

– Погоди, перекурю. Успокоюсь.
– И достал курево.
– Дело серьезное, больших бабок стоит. Боюсь тебе говорить-то...

Он закурил, и Квашня, учуяв родной аромат, затосковал.

– Слушай, кореш! Дай хоть раз затянуться!
– прохрипел он, умоляюще глядя на чубатого охранника и изнывая: марафетом наслаждается...

– Это дело бабок стоит, - равнодушно бросил кореш.
– Не у Пронькиных!

– За мной не пропадет!
– умолял Квашня.
– Натурой отдам!

– То-то ты здесь прохлаждаешься. Даже чечены долги еще у тебя не вышибли.

– Тебе отдам, свой брат!
– хрипел Артем, дергаясь на наручниках.

Хромой сжалился:

– Ладно, потяни пару раз - все полегчает.
– И поднес окурок ко рту пленника.
– Я-то знаю!

Брезгливо взглянул на присосавшегося к чинарику, постанывающего от удовольствия Квашню - и вроде решился:

– Бабу они ищут Мельниченкову. Хозяин озолотить обещал, если найдут. К милиции обращаться опасается. Меня братан просил помочь, обещал взять в долю.
– Взглянул на Квашню хитрыми глазами и напрямую предложил: - Давай вместе провернем. Я же слышал, как чечен сказал - ты здесь при чем. Вот это отчудишь - двойное сальто! И шкуру сохранишь, и бабок подгребешь!
– жарко зашептал он прямо в лицо немного одуревшему от курева Артему.
– С чеченами рассчитаешься, а заначки не тронешь! Я тебе бабки сразу доставлю, как скажешь, где ее прячут!

– Свои же меня кончат, как узнают!
– еле слышно прошептал Квашнин, пытаясь сообразить, есть ли у него шансы выйти сухим из воды, - предложение заманчивое.

– Вот именно! "Как узнают", - хитро ухмыльнулся хромой охранник.
– А откуда? Нам-то зачем тебя выдавать? Еще пригодишься... Ну хватит! Ишь присосался!
– И Виктор Сальников, решив сыграть свою роль до конца, грубо выхватил изо рта Квашнина замусоленный окурок.

* * *

Когда Михаил с помощниками, все в зловещих, глухих черных масках, в двенадцатом часу ночи появились в пустынной квартире и молча включили электрический утюг, Квашня моментально завопил: