Чтение онлайн

У меня перехватывает дыхание, и я обмениваюсь взглядом с Шестым.

— За стеной? Но Арти… он знает нас. Разве он не спросит о Шестом?

— Мы поедем на грузовике. Я отъеду немного дальше, чем обычно. Шестой может спрятаться сзади.

Улыбка растягивает мою челюсть, волнение едва сдерживается, когда я проглатываю очередной кусочек.

— Когда мы уезжаем? Мой вопрос искажен из-за набитого рта.

— Я сложу кое-какие припасы в грузовик. Я хочу, чтобы ты собрала свою пращу и нож. Надень свою кожаную одежду и обязательно прикрой голову, чтобы избежать солнечных ожогов. Снаружи нет тени.

Покончив с завтраком, я черт возьми чуть не вскакиваю из-за стола, быстро мою посуду, которую Шестой потом сушит и убирает. Поскольку папы нет дома, я позволяю Шестому притянуть меня к своему телу для поцелуя, в котором нет его обычного пыла, и то как он сдерживается говорит мне, что этот сюрприз беспокоит его. Я отстраняюсь, и мои мысли подтверждаются поднятием его бровей, выражением беспокойства, темнеющим в его глазах.

— Ты не хочешь, чтобы я уходила, не так ли?

Он качает головой, прижимая меня крепче.

— Со мной все будет в порядке. Я с двумя самыми бесстрашными мужчинами, которых я знаю. И хотите верьте, хотите нет, но я чертовски хорошо стреляю из пращи.

Его усмешка сопровождается закатыванием глаз, и я игриво бью его кулаком в грудь. Грудь, которая увеличилась вдвое за то время, что он здесь. Он вырос до размеров быка и в два раза сильнее.

— Доверься мне. Обхватив его лицо ладонями, я притягиваю его к своим губам, в то время как другая моя рука скользит по его джинсам спереди, и Шестой отшатывается. Наклоняя голову, я улыбаюсь.

— Ты видишь? Я знаю, как обезоружить врага, когда мне это нужно. Бросив тряпку на столешницу, я бегу вверх по лестнице с Шестым за мной по пятам, хихикая когда он гонится за мной. Мы добираемся до моей спальни, и он наклоняется ко мне для четвертого поцелуя за это утро. Когда он издает этот рычащий звук, который я так люблю, я не могу не улыбнуться ему в губы.

— Ты когда-нибудь устанешь целовать меня?

Его челюсть сдвигается, а глаза прикованы к моим губам, он качает головой.

Поднимаясь на цыпочки, я обвиваю руками его шею и прижимаюсь губами к его губам еще раз.

— Я тоже. А теперь убирайся из моей комнаты, чтобы я могла переодеться.

Он снова качает головой, нацепляя свою хитрую улыбку, которая на самом деле не является полноценной улыбкой, и выходит из моей комнаты.

— Осторожнее там, док.

Арти смотрит через окно на водительскую часть грузовика, поглаживая подбородок.

— Наблюдаю некоторую активность повстанцев примерно в двадцати милях отсюда. Этим занимаются легионы, но там могут быть отставшие. И я слышал, что "Рейтеры" мутировали. В последнее время они стали намного агрессивнее. Он кивает в мою сторону, где я сижу на пассажирском сиденье.

— Не забывай о мисс Рен. Этого парня тоже до сих пор не нашли, а от этих ублюдков из S блока у меня мурашки бегут по коже.

Папа не утруждает себя тем, чтобы взглянуть на охранника, вместо этого сосредоточив свой взгляд на лобовом стекле.

— Просто собираю кое-какие растения. Для врача у него не самые лучшие манеры поведения у постели больного, он едва выходит за рамки общения, когда вступает в контакт с другими.

Арти стучит по крыше грузовика и свистит другим охранникам. Две секунды спустя стена медленно сдвигается вправо, где охранники выстраиваются по обе стороны от тропинки, ведущей в бескрайнюю пустыню. Я выпрямляюсь на своем сиденье, оценивая мили по обе стороны от нас, усеянные случайными палатками или сломанными машинами, и глухой удар в дверь со стороны водителя возвращает мое внимание к папе.

Фигура проходит мимо его окна, исчезая за ним по мере того, как мы продвигаемся вперед. Женщина.

— Кто они?

— Отверженные, — отвечает папа.

— Те, кого не пускают за стену.

— Почему?

— Я не решаю почему, Рен.

По мере того, как мы едем дальше, палаток становится все больше, их целая колония, состоящая из того, что выглядит как семьи с маленькими детьми.

Я смотрю через пассажирское окно на маленького мальчика, который плюет в нас, когда мы проезжаем.

— Они кажутся… враждебными.

— Проблема не столько в том, чтобы покинуть Шолен, сколько в том, чтобы вернуться, вот в чем проблема. Но это не те, о ком тебе нужно беспокоиться. Он выглядывает со стороны водителя, когда мы проезжаем мимо ребенка в рваной одежде, едва свисающей с его костлявого тела.

— Эти люди просто хотят войти, чтобы быть в безопасности. Чтобы они не умерли здесь с голоду.

— О ком тогда следует беспокоиться?

— Другие, которые хотят войти, чтобы забрать то, что у нас есть.

— Я не понимаю, почему мы не пускаем этих людей. У нас много домов на втором и третьем этапах. И скоро четвертый этап будет завершен.

— Цивилизация всегда делилась на тех, у кого есть все, и тех у кого нет ничего. Даже когда мир катится в тартарары.

Чем дальше мы едем, тем меньше становится палаток, и через пару миль по обе стороны от нас нет ничего, кроме гор и кактусов.

— Итак, что заставило тебя решить пригласить нас сегодня? — Спрашиваю я, оглядываясь, чтобы увидеть Шестого, сидящего в кузове грузовика и смотрящего в сторону пустыни, в то время как ветер треплет его серую футболку.

— Я хочу тебе кое-что показать. Но там, куда мы направляемся, с грушами мне бы не помешала еще одна пара глаз, прикрывающих мою спину.

Я переключаю свое внимание обратно на папу.

— От чего?

— Бушующие. Чем ближе мы подъезжаем к главным городам, тем больше вероятность, что мы их увидим.

— Город?

— Лас-Вегас — или то, что раньше было Лас — Вегасом — находится неподалеку.

Папа сворачивает с грунтовой дороги, останавливая грузовик. Перед нами стоит единственное дерево, которое я видела на многие мили вокруг, оно расположено недалеко от скалистого плато, окруженное кустарником. Скрученный сам по себе, он лежит согнувшись, с длинными толстыми корнями-опорами которые обвиваются друг вокруг друга, образуя одно корявое на вид дерево.

Тем не менее, он несет в себе странное очарование, которое не соответствует его окружению. Как что-то из сказок братьев Гримм, которые я когда-то позаимствовал в библиотеке.

Я выхожу из грузовика, не сводя глаз с дерева, когда подхожу к нему. Спиралевидные корни снаружи оплетают его полое основание, образуя нечто похожее на клетку внутри ствола. Это самое необычное дерево, которое я когда-либо видела, огромное и крепкое, но в то же время такое сломанное.

В древесине есть резьба, и грубая кора проходит под моими кончиками пальцев, когда я провожу по ней пальцем. Сэм был здесь.