Чтение онлайн

Выдыхая, он откидывает голову назад, его бедра двигаются, распространяя мою влагу по его коже.

— Шестой, я хочу подарить тебе то же самое, — шепчу я.

Его тело становится жестким и неподвижным.

Я спускаюсь по его паху к ногам, но останавливаюсь из-за резкого захвата моей руки.

Он качает головой.

— Да, — утверждаю я. — Пожалуйста. Я хочу.

Его пальцы крепко сжимают мой подбородок, но быстро смягчаются, когда он приподнимает брови.

— Ты боишься?

Его язык скользит по губам, и он кивает.

Мне тоже страшно, но я не говорю об этом. Несколько раз я читала сцены из своих книг, в которых женщина берет мужчину в рот, но читать об этом совсем не то же самое, что сталкиваться с самим актом. Тем не менее, я хочу вернуть должок. Я хочу, чтобы эта бедная, подвергшаяся насилию душа почувствовала и познала удовольствие. И я хочу быть тем, кто подарит ему это.

— Не надо. Я обещаю, что не причиню тебе вреда. Ты мне доверяешь?

Его глаз дергается, но он кивает, падая обратно на кровать.

Проводя поцелуями вниз по его животу, я добираюсь до его брюк, которые расстегиваю и скольжу по его идеально вылепленным, испещренным шрамами бедрам. Хотя я почти не замечаю его шрамов, больше. Они — часть его самого, запечатленные глубже, чем поверхность его кожи.

Я улучаю момент, чтобы поцеловать несколько морщинок, разбросанных по его животу, и когда его пальцы запутались в моих волосах, я поднимаю взгляд и вижу, что он смотрит на меня своим телом.

Наклоняя голову, я целую еще один шрам, и еще, спускаясь все ниже и ниже.

Его возбужденный пенис лежит передо мной, у его живота. Карта вен на поверхности пульсирует, подпитывая его твердость, которая достаточно толстая, чтобы заставить меня задуматься, поместится ли он у меня во рту. Аромат кедрового дерева прилипает к его коже, и небольшое количество прозрачной жидкости собирается на кончике, заставляя мой язык подергиваться от желания попробовать его на вкус.

Я провожу языком по солоноватому вкусу, и Шестой дергается у моего рта. На периферии моего сознания его руки сжимают простыни, и я предполагаю, что это хорошо, потому что он не пытается остановить меня. Жидкость покрывает мой язык, я обхватываю губами его кончик, вдыхая пьянящий аромат его возбуждения.

Тихий стон срывается с его губ, и когда его бедра напрягаются под моей половинкой, трение об него приносит осознание того, что мои соки снова текут. Сосание его возбуждает меня не меньше.

Я скольжу губами вниз по его стволу, пока его кончик не упирается в заднюю стенку моего горла. За этим раздается кашель, и я чувствую, как он поднимает голову. Когда его пальцы касаются моих губ, я отталкиваю их, посасывая его от основания до кончика и снова опускаясь вниз.

Еще один стон эхом разносится по комнате. Я задаюсь вопросом, достаточен ли темп, не слишком ли я быстра или медлительна, но затем его пальцы запутываются в моих волосах, и Шестой направляет мой темп, настраивая меня на удобный ритм.

Его вкус восхитителен, и ощущение того, как он наполняет мой рот, заставляет меня сосать его с жаром. Соленая кожа сморщивает мои вкусовые рецепторы, когда я покачиваюсь у его паха, настраиваясь на ритм, который, кажется, ему подходит.

Его бедра двигаются подо мной в такт моему сосанию, толкаясь вверх, в мой рот. Глубже. Я сжимаю руку у основания его члена, чтобы удержать его, а другая моя рука опускается ниже, к его яичкам.

Его стоны переходят в отрывистое дыхание, бедра дико дергаются при каждом ударе. Кулаки сжимают простыни по обе стороны от него, он кряхтит и постанывает. Я замечаю, как вены вздуваются у него на шее, когда он откидывает голову назад на подушку.

Тепло наполняет мой рот, и я отстраняюсь, чтобы увидеть жемчужные струйки жидкости, вытекающие из кончика его пениса. Я прижимаюсь к нему губами, чтобы попробовать его высвобождение, и за этим следует тихий животный стон. Густая жидкость на вкус напоминает опьяняющую смесь сладкого и соленого, и я смакую ее мгновение, прежде чем проглотить.

Несколько последних струй попадают в небо моего рта, когда он заканчивает, и я слизываю остатки его с моих губ. Когда я поднимаю голову, страдальческое выражение на его лице опускается до самой глубины моего живота.

Он открывает глаза, в которых видны слезы, и я чувствую, как жар заливает мои щеки, тепло унижения омывает меня.

Предполагалось, что это будет приятно. Он должен был наслаждаться этим.

— Я… Я причинила тебе боль? Несколько раз мои зубы случайно царапали его кожу, но он никогда не выражал никакой боли.

— Прости, Шестой.

Его брови хмурятся, как будто он смущен моим ответом, и он садится, обнимая меня, притягивая к себе.

Прижавшись губами к моим, он тянет меня обратно на матрас рядом с собой, и я дважды моргаю, чтобы скрыть слезы, наворачивающиеся на мои собственные глаза, прежде чем он сможет их увидеть.

— Я причинила тебе боль?

Улыбка озаряет его лицо, и он качает головой, заправляя прядь волос мне за ухо.

— Значит, это хорошие слезы?

Он кивает и целует меня, его руки заключают меня в крепкие объятия.

Облегчение омывает мои напряженные мышцы, и я позволяю себе улыбнуться, утыкаясь головой в изгиб его шеи. — Я рада. Я никогда не хотела причинять тебе боль, Шесть. Никогда.

Как паук, подстерегающий добычу, он обхватывает меня своими мощными бедрами, притягивая к своему телу, и осыпает поцелуями мое лицо. Под равномерное биение его сердца у моего уха я медленно блаженно погружаюсь в сон.

Рен

Я читаю вслух из книги, в то время как Шестой лежит рядом со мной на одеяле, его палец нежно проводит по моей коже.

Он делает паузу, чтобы покрутить мой браслет, тот что от папы, и указывает на слова, выбитые бусинами на моем запястье.

— Любовь. С улыбкой я поворачиваюсь к нему, закрывая обложку книги пальцем, чтобы придержать страницу.

— Ты знаешь, что это значит?

Он кивает, глядя на меня в ответ, и заправляет пряди волос мне за ухо, как обычно.

— Можешь ли ты написать на странице, что это значит для тебя?

Кивнув во второй раз, он хватает карандаш и бумагу, на которых поперек страницы были написаны различные слова и короткие предложения. На пустой строке он пишет Рен.

Я улыбаюсь своему имени и возвращаюсь к нему. — Ты любишь меня, Шестой?

Кивая, он подносит мою руку к своим губам и целует тыльную сторону моей ладони.

— Я тоже тебя люблю.

Это правда. Я не знаю, любила ли я когда-нибудь кого-нибудь так сильно, как люблю Шестого.