Чтение онлайн

Что, черт возьми, это значит для этих людей, когда я уже предложила Ригсу свои припасы по другую сторону стены.

Возможно, разменная монета.

И я чертовски хороша в заключении сделок.

Маленькие мальчик и девочка, возможно, лет пяти, входят в пещеру, и я оглядываюсь на Скарбоя, ожидая, что он обрушит на них свой нечестивый ад.

Он этого не делает.

Дети опускаются передо мной на колени, их глаза блуждают, оценивая, и я крепче сжимаю книгу. Мальчик тянется за прядью моих волос и подносит ее к своему носу, нюхая. Девушка дергает за одну из кожаных завязок на моей рубашке, затем открывает ее, чтобы заглянуть внутрь.

Я отталкиваю ее, но парень проводит пальцами по моему колье и дергает за брелок.

— Остановись!

Дети за стеной тоже издевались надо мной подобным образом, но разница в том, что тогда я не сидела за чьей-то дверью, готовясь к сексуальному рабству. Я нахожу их любопытство раздражающим, пока моя голова в этом месте.

Дверь распахивается, и Ригс прогоняет детей, прежде чем потянуть меня встать. Легким толчком он ведет меня через дверь в тускло освещенную пещеру.

Мерцающие бра отбрасывают танцующие тени на камень, и каким-то образом температура внутри упала, накрывая мою кожу холодным одеялом. На стене передо мной нарисован огромный череп с глубоко посаженными черными глазницами и отсутствующей челюстью. У подножия стены ровными рядами выложены черепа, каждый примерно одинакового размера, у одних зубы прямые, у других кривые. Два других черепа сидят, прислоненные к металлическим столбам, в каком-то нездоровом виде, и только тогда до меня доходит, что все они настоящие.

Каждый череп — это отнятая жизнь.

Рядом с ними стоит кровать, покрытая тускло-черным покрывалом, под люстрой, как будто прямо с виллы в компаунде. Красивая, но странная в этом месте. Большая коричневая львиная шкура расстелена на полу, которая состоит из квадратных вырезов того, что когда-то было кирпичом, а теперь покрыто щебнем и пылью.

Плач, который я слышала раньше, привлекает мое внимание к другому концу комнаты.

Справа скудно одетая женщина лежит, корчась на полу, ее костлявый зад задран в воздух. Она кричит, как от боли, и я не осознаю, что сжимаю руку Рика, пока он не наклоняется и не шепчет: —Пейотный трип.

Я знакома с пейотом как с лекарственным растением, которое папа иногда предлагал во время болезненных родов в Шолене, но эта женщина явно приняла слишком много. Ее тело долговязое и костлявое, края ее грудей маленькими пиками выделяются на фоне ее в остальном плоской груди. Она царапает и царапает когтями землю, ее слишком худое тело опирается на колени, и мне интересно, приняла ли она наркотик от боли или от удовольствия.

— Старине Рису нравится смотреть, как они извиваются, как червяк на крючке, — добавляет Ригс.

— Женщины всегда рады услужить. Нравится дразнить его, когда он вот так прикован.

Я поднимаю взгляд на мужчин.

В одном я узнаю придурка, который обхватил меня снаружи.

Другой сидит, скрытый в тени, его ноги раскинуты, лицо закрыто маской.

Как и другие байкеры, он носит кожаный жилет с разрезами на рукавах, и я вижу выступающие бугры мышц. В отличие от снаряжения, его снаряжение заработано тяжелым трудом и соединено толстыми руками, которые покоятся на его согнутых коленях. Мышцы, сокрушающие кости.

Он наклоняется вперед, когда я приближаюсь, и я замечаю поразительную синеву его глаз. Они выделяются на фоне бронзового оттенка его кожи и темных волос, убранных с лица. Он поднимает руки, связанные цепями, которые прикреплены от его запястий к стене. Придурок с прежними цепкими руками разблокирует цепи, и таинственный мужчина сидит, потирая запястья, не сводя с меня пристального взгляда.

— Это Рис. Рис, познакомься со своим новым сексуальным даром. Ригз ударяет себя тыльной стороной ладони по виску. — Черт возьми, я имею в виду наложницу.

Я наклоняюсь к Ригсу, не сводя глаз с большого парня.

— Почему ты держишь его на цепи?

— Видишь эти черепа, милая? Он их не выкапывал. У него бывают моменты, которые мы называем провалами в памяти. Толчок сзади толкает меня вперед, и я бросаю свирепый взгляд через плечо на Ригса.

— Посмотри.

— Прежде чем она сделает еще один шаг, обыщи сучку. Гропи скрещивает руки на груди, расставив ноги.

— Тщательно.

— Чувак, она ничем не пристегнута. Горди держал ее в клетке. Уверен, что его придурок-братец уже запустил в нее свои пальцы.

Я хмурюсь на это и толкаю его локтем в бок.

— Обыщи ее.

Другой мужчина, Рис, тихо сидит, наблюдая из тени. Не говоря ни слова. Его присутствие нервирует и интригует одновременно. Как зверь, спокойно рассчитывающий идеальный момент для удара, и я задаюсь вопросом, не должна ли эта взбалмошная цыпочка, извивающаяся перед ним, как дразнилка, стать моим новым выступлением в этой адской дыре.

— Извини, дорогая. Нужно сделать быстрый поиск. Около месяца назад к нам в лагерь пришла молодая девушка, взорвала все наше барахло и двух наших мужчин. Чистые и здоровые самки — это красный флаг в этих краях.

— Ей не нужен гребаный урок истории.

— Ей не помешало бы поздороваться, прежде чем я займусь этим дерьмом, — бросает Ригс через плечо, явно раздраженный, прежде чем снова переключить свое внимание на меня.

— Вытяни руки.

В комнате становится тихо, за исключением Триппи, который стонет в углу, бормоча что-то о духах мертвых.

Нахмурившись, я позволяю Ригсу обыскать меня и, приподняв мои губы, открываю рот. Он достает фонарик со своего бока и заглядывает мне в горло. Исследует мой нос.

— Какое отношение к чему-либо имеют мои нос и рот?

— Бомба, которую она несла, не была пристегнута снаружи, детка.

— Где это было?

Он засовывает руки мне в штаны, и мне приходится схватить его за локоть, чтобы не упасть назад.

— Что за черт! Я визжу, когда он засовывает пальцы внутрь меня, мои ногти впиваются в его плоть. Я хочу ударить ублюдка, но мое тело сковано состоянием шока.

Через несколько секунд он снимает их и качает головой.

— Чистая. И крепче, чем комариная задница, натянутая на дождевую бочку. С ужасом я наблюдаю, как он засовывает пальцы в рот, прежде чем вытереть их о джинсы.

— Тоже сладкая.

Я бью кулаками в грудь Ригса, отбрасывая его на шаг назад.

— Ты когда-нибудь еще раз прикоснешься ко мне вот так и— Движение в уголке моего глаза крадет мое внимание, заглушая мои мысли.

Рис, наконец, встает, возвышаясь более чем на шесть футов. Его волосы выбриты по обе стороны головы, подстрижены сзади и длиннее на макушке, убраны с лица, как у викинга, которого я видела в книгах по истории в библиотеке. Широкие плечи сужаются к узкой талии, а кожа, выглядывающая из-под жилета, испорчена шрамами и чернилами. Какие-то племенные символы украшают его бицепсы, похожие на те, что рисуют уроженцы пустыни, которые татуируют своих воинов острыми костями и древесным углем.