Рассеянные по Вселенной
Шрифт:
Больше я о Ау’Тэлларе ничего не слышала. По слухам, его на следующий день после нашей встречи перевели в другую школу, находящуюся за три тысячи лиг на западном материке Элиоссы. Я спросила Учителя, почему здесь всё решают эти иноземные Кураторы. На что Учитель, помявшись, сообщил, что это является важным пунктом договора, заключённого триста лет назад между гартами и каэйрами на Элиоссе.
Глава 3
… И те, кто до старости глубокой Любовь в сердце своём сохранят, Истинно живыми в Свете нарекутся, а те, кто без Любви истинной Богу поклоняться будут лишь для того, чтобы грехи свои низменные замолить пред ликом Его навеки духовно мёртвыми так и останутся.
***
Здесь воистину совершались великие Таинства Жизни. Переливы всевозможных зелёных оттенков от светло-салатового до насыщенного изумрудного цвета заполняли собой всё пространство этого сказочного места. Казалось, что весь мир представляет собой единый массив зелёноватой клубящейся биоплазмы. Сгустки зелёных облаков, которые не имели ни постоянной формы, ни стабильности зелёноватой окраски, клубились, сплетались, разделялись, кружились, то создавая немыслимые причудливые полотна, то вдруг исчезая из виду, оставляли после себя полупрозрачные разреженности. Менялась и освещённость. Там, где солнечные лучи касались зелёной биоплазмы, активность её бурления в разы возрастала. Больше всего это перемещение зелёных масс аэрогеля напоминало одновременно идущие процессы конденсации и возгонки. Густые зелёные капли медленно формировались на остром конце какого-то невидимого зелёного сталактита, закутанного густым зелёным дымом. Некоторое время они неспешно вытягивались, повисая на тонкой удлиняющейся зелёной паутинке и затем, наконец, отрывались и падали вниз. Тут же в полёте они таяли, и от них шёл клубящийся лёгкий зелёный дымок, который снова поднимался кверху, конденсируясь в капли и так без конца. Иногда длинные тонкие струи закручивались блестящими спиралями, похожие на гигантские свёрла. Ничего знакомого, что мог бы выделить глаз постороннего наблюдателя, здесь не было. И поэтому созерцатель никогда бы не смог описать все нюансы происходящих здесь процессов. Да и подходящих слов для описания у него вряд ли бы нашлось. Но посторонних глаз здесь быть не могло. Крэмль-Тойр недаром считался святая святых жизнеобильной Каарны. Лишь сами местные Хранители Жизни разбирались в нюансах происходящих здесь Таинств. Они знали, что крэм – Семена Жизни представляли собой дымящиеся крохотные капельки, а иногда и споры насыщенного хвойно-зелёного цвета, а биоматериал, «почва» – клегма была обширным постоянно колышущимся массивом светло-салатового цвета. Чудесный изумрудный оттенок появлялся только у полностью сформировавшихся живых организмов.
Тихая, еле слышная музыка заполняла собой всё пространство Крэмль-Тойра, входя буквально в плоть и кровь, стремящегося к жизни, биоматериала. Но музыка здесь была весьма странная и обладатели музыкального слуха, привыкшие к доминированию темперированного строя, сочли бы её, мягко говоря, вычурной. И это было правдой, ведь эти акустические звучания вовсе не предназначались для чьих-либо ушей, – они создавали специальную волновую среду для деления живых клеток. И модуляции, и тембр этих причудливых мелодий весьма способствовали этому тонкому процессу. Да и сами живые клетки здесь сильно отличались от живых элементов в других мирах, хотя бы тем, что не имели защитных мембран, и в их строении присутствовало минимальное количество органелл. Другими словами, разделительные функции, в виде посредничества различных мембран, фактически отсутствовали, и органические молекулы контактировали друг с другом исключительно через многочисленные функциональные силовые поля, которые и управляли различными процессами на клеточном уровне. Зато, в большом количестве присутствовали переносчики кислорода, а также вещества, способные расщеплять азот и углекислоту. Их роль исполняли, окрашенные в различные оттенки зелёного цвета органические комплексы магния, причём, не только хлорофилл, но и другие соединения, не известные ни аэртийцам, ни даже гартам.
В замкнутом пространстве пещеры в небольшом озерце, больше напоминающим собой бассейн с пузырящейся водой, медленно и грациозно плавали обнажённые женщины. Они, то тёрлись друг о друга тугими тёплыми бёдрами, то попарно нежно гладили подруг по чёрным распущенным волосам. Их трудно было различать, настолько они были похожи друг на друга.
– Айсиа, ты не находишь, что вода сегодня, как никогда подходит для наслаждения жизнью в полном объёме?
– Нет ничего прекраснее, чем прикасаться к тебе своими упругими сосками, подруга.
– Архэосы Тэрры высоко оценили бы подобное купание и не прочь были бы присоединиться к нашей компании. Может позвать их сюда?
– Кстати, айсиа, а ты случайно не в курсе, что они там затеяли неподалёку от Мархаджакали?
– Айсиа, мы же договорились, что о делах будем говорить не здесь, а на Летающей Станции.
Надо ли теперь добавлять, что сама вода в бассейне светилась изнутри мягким зеленоватым цветом, а женские тела были хотя и совершенными, но всего лишь временно существующими объёмными копиями аэртиек. Слово же «айсиа» не было именем; – имена у каэйров были чересчур длинными и труднопроизносимыми. «Айсиа» на местном диалекте Всеобщего Языка означало «сестра». Каэйры не хотели признаваться друг другу, что им нравилось пребывать в телах аэртиек и ощущать ни с чем несравнимое волнение от соприкосновения плоти.
– Братья и сёстры, друзья и близкие, в этот знаменательный день вспомним же тех отважных людей, которые стояли у истоков, давших нам свободу и независимость. Братья и сёстры, давайте же почтим память героев прошлых веков храмовой песней номер четырнадцать.
Зал Славы наполнился лёгкой органной музыкой и нестройным хором голосов. Когда последние отзвуки храмового гимна затихли под сводами Храма, наступила полная тишина. После продолжительной паузы, в ходе которой люди, вероятнее всего, обращались памятью в своё далёкое прошлое, послышались тихие приглушённые мягкой обувью шаги, и в Зал со стороны нефа через потайную дверь вышел хрупкий юноша со светлыми волосами, облачённый в черный балахон, перевязанный толстым плетёным шнуром ярко золотого цвета. В руках он нёс неяркий факел, которым стал зажигать огромные свечи, расположенные по бокам зала и тянущиеся вверх на добрых три метра. В передней части зала сразу стало светлее.
С верхней галереи, где скрытно располагались стрелки с лучевыми парализаторами, свешивались огромные полотна праздничных знамён. На золотом фоне флагов был изображён чёрный дракон, прижимающий к земле своей мощной когтистой лапой воина в красной накидке, кольчуге и шлеме. Длинное чёрное копьё воина было сломано пополам, а белый бездыханный конь валялся неподалёку.
Перед аудиторией высилась огромная пятиметровая золотая статуя дракона. Дракон расправил в стороны свои мощные перепончатые золотые крылья, немного пригнул голову и, казалось, внимательно рассматривал каждого из собравшихся в зале людей. Перед его огромными вытянутыми лапами располагался высокий трон, обшитый чёрным бархатом и украшенный золотыми руническими знаками. Перед троном лицом к собравшимся поселянам стоял верховный правитель, старший Вазарри, облачённый в золотую сутану с угольно-чёрными вставками. Владыка был крупным видным мужчиной средних лет с необычными для гартов светлыми золотистыми волосами. Скуластое волевое лицо, серые холодные внимательные глаза, подчёркивали образ человека, рождённого повелевать. Голос у правителя Зэйты был громким и твёрдым, под стать его внешнему облику:
– Братья и сёстры, наш небесный Отец, Ведущий наш Крылатый вчера благословил нас на строительство новой четырёхполосной магистрали, которая соединит Аульберг и Айлэг через ряд навесных мостов, проходящих над топью. Ударные передовые бригады бионов уже возложили первые опорные блоки для этих мостов. К концу этого года мы сможем не только быстрее достигать Айлэга, но и увеличить объём горючего газа, поставляемого в Зоргв добытчиками из северных окраин ампельглата. Братья и Сёстры, давайте же дружно восславим Отца нашего Крылатого храмовой песней номер тридцать один.
Обычно женщины и мужчины даже на расширенное заседание Совета собирались в разных залах. Но сегодня был особый случай, который позволял всем собраться вместе.
После недолгих дебатов и принятия прошений от поселян Владыка снова покинул свой трон и торжественно объявил:
– Братья и Сёстры, на этом наш Совет закончен. Мы желаем всем вам всегда чувствовать поддержку наших Ведущих, и убедительно просим вас не забывать Их в своих вечерних молитвах. Ваузэ!
Совет в Зоргве закончился, но вазарри не спешили расходиться. Когда последние персоналии из числа паствы покинули Зал Славы, вазарри вышли через потайной вход в небольшой, покрытый серой брусчаткой внутренний дворик. Там их уже ждал громадный планетарный катер чёрного цвета с шестью золотыми направляющими дугами.
Тринадцать членов Совета и семеро приглашённых неспешно заняли в нём свои места. И катер, стремительно набрав обороты, тотчас же перенёс их в тайное место, расположенное на южном полушарии планеты, о котором знали лишь немногие.
После окончания школы я решила поступить на юридический факультет местного университета, чтобы, получив диплом, заполнить освободившуюся нишу в этой огромном имперском механизме, под названием «государство». Слава Богу, благодаря врачам и таблеткам мои приступы истерики сошли на нет, и помощь психиатров уже не требовалась. В университете я увлеклась модной в то время тантра-йогой, и это стабилизировало мою психику. Я твёрдо наметила себе после окончания университета перебраться в столицу и поэтому все предложения местных студентов по созданию прочных семейных уз решительно отметала в сторону.
Огромный серебристый диск, кварцевое дно которого было прозрачным и всегда направленным к планете, медленно вращался по эллипсоидальной орбите вокруг Каарны на высоте семи тысяч лиг. Снизу в днище Летающей Станции бил широкий столб зелёного света, по которому свободно могли перемещаться разумные обитатели этого мира. Обычно на Станции царил покой и умиротворение, но только не сегодня.
– Они предали нас! Эфраимы обещали, что Смещение не коснётся зелёной Каарны. И что теперь, – два полюса нашего мира покрылись льдом. И все находящиеся там Семена Жизни находятся на грани гибели.