Чтение онлайн

Я так люблю его, что не чувствую себя, только его чувствую.

Пора идти на занятие, а мы сидим и молча гипнотизируем друг друга, отдаваясь друг другу через это молчание, и мне становится невыносимо душно. Жар заливает щеки и спускается к животу, следуя за горящим взглядом Чарли.

– Как дела? – буднично спрашивает он.

Я готовилась ко встрече много дней, проговаривала наш диалог, даже шутки какие-то придумала. Но сейчас не могу вспомнить ничего. Поднимаюсь и, игнорируя слабость в коленях, обхожу стол и останавливаюсь рядом с Чарли. Он разворачивается ко мне вместе с креслом, которое скрипит по полу, и я ступаю ближе к Осборну, тая под вопросительным, насмешливым взглядом, по которому так сильно скучала. Чарли ждет, что я сделаю, а во мне реальность отключилась, уступив место татемному танцу единорогов. Я перебрасываю ногу через бедра Осборна, усаживаясь на него, и обнимаю за шею двумя руками. Сердце гулко бьется, в такт сердру Чарли, и я нервно отшучиваюсь:

– Забыла, что должна сказать.

– Ты придумала сценарий нашей встречи? – одобряет он, поглаживая ладонями мои голые ноги над гольфами. Я коротко киваю и касаюсь лбом плеча Чарли, стараясь не причинить боль; запускаю пальцы в короткие волосы на затылке.

– А что по сценарию должен делать я? – спрашивает он, и в голосе больше нет насмешки, только требовательное любопытство.

– Ты говоришь: «Ри, я скучал без тебя».

– Ри, я чуть не умер без тебя, – шепчет он мне на ухо, сильнее сжимая мои бедра, притягивая ближе, и трется губами о мою шею.

Я отстраняюсь и смотрю на него. Смотрю – и мне физически больно. Каждая черта его лица как отражение моих исканий, а свет бездонных глаз – мой приют.

– Сходишь со мной на свидание после учебы? – спрашивает он.

Я прикрываю глаза, довольная, и коротко киваю.

– Конечно. Но… в общем… ты должен знать… – сокрушенно произношу и всем телом ощущаю, как напрягся Чарли. – Тебе не заплатят двадцать тысяч. Ты опоздал на торги.

Он тяжело сглатывает и шумно выдыхает, утыкаясь носом в изгиб моей шеи, словно боялся, будто я откажусь от него после пережитых событий. А потом Чарли резко вскидывает на меня удивленный взгляд, и в голубых глазах сверкают блики, как бриллианты.

– Двадцать тысяч? – уточняет он, приподнимая бровь, и расплывается в наглой улыбке. Но мне нечего стыдиться, я люблю Чарли и хочу зайти с ним так далеко, насколько получится на этой бренной планете, поэтому невозмутимо пожимаю плечом и нежно накрываю ладонью его грудь, осязая плотные бинты под рубашкой.

– Тоже думаешь, что меня слишком дешево оценили?

– Думаю, что кретин, который это организовал, поставил цену от балды и надеялся, что ты всем откажешь. Какой же он идиот, где только такие водятся, – с напускным осуждением вздыхает он и, подняв ладонь к моему лицу, проводит по губам большим пальцем, а потом проталкивает его мне в рот. Я покрываюсь испариной под тяжестью потемневшего взгляда, а Чарли разжимает мою челюсть, скользит пальцем по деснам, оттягивая нижнюю губу, склоняется и всасывает ее в рот. Я тихо стону.

– Не торопись, – шепчет он, но сам же нарушает эту рекомендацию, жадно запуская руки мне под юбку и углубляя поцелуй.

– Эй, вы с ума сошли?! – доносится из параллельной реальности. – Дома можете хоть голышом бегать, а здесь другие порядки! Рианна, девочка моя, не ожидала от тебя такого бесстыдства!

Миссис Мэтьюз, работница столовой, гонит нас прочь, лишний раз доказывая, что стоит нам с Чарли поцеловаться, как внешние силы пытаются нас разнять. Нет такого места на земле, где бы мы могли остаться вдвоем.

У нас с Осборном занятия в разных аудиториях, и мы прощаемся в коридоре до 15:15. Но так трудно расцепить руки, что даже костяшки болят. Кажется, уйду – и Чарли исчезнет снова.

Он замечает мой маникюр и спрашивает, поглаживая мои пальцы:

– Что за иероглифы?

– Это означает «мой парень – самый лучший», – гордо произношу. Наконец-то труды Аманды оценены.

– Правда? – расплывается в улыбке Чарли, облизывая губы, на которых остался мой поцелуй. – Откуда ты знаешь? Может, это означает «У горы Фудзияма под рассветными лучами лежит хладное тело старика».

Я смеюсь, качая головой, и ухожу вдоль по коридору. И так легко на душе, что хочется стать актрисой мюзикла и запеть в хороводе с единорогами, которые в этом сезоне заработали статуэтку за лучшую драму.

Стоит мне занять место на последнем ряду в аудитории, как тут же приходит сообщение: «У меня новая заставка». И прикрепленная фотка, мой вид сзади в короткой юбке. Ого! Как-то почти неприлично. С завтрашнего дня возвращаю моду на брюки.

– Рианна, отдай мне свой телефон, пожалуйста, – гремит басом преподаватель по математике, и я вспоминаю, где нахожусь. Супер. И как дожить до трех часов, зная, что Чарли совсем рядом, а я ему даже смс-ку не могу отправить? Всего два часа, но это же почти вечность.

Десять минут я слушаю преподавателя, то и дело глядя в окно, а еще через пять раздается стук в дверь.

– Простите, сэр, но мисс О’Нил вызывают к директору.

– Ну что ж... Конечно, пускай идет, – преподаватель раздраженно взмахивает рукой, давая позволение, и я, сомневаясь, что успею вернуться в аудиторию до конца занятия, беру с собой рюкзак, на котором бренчат фигурки «Марвел».

В кабинете мистера Хопкинса – небольшое собрание, и я теряюсь в первую секунду, поэтому опускаю взгляд в пол и робко сажусь на деревянный стул. Помимо меня, в комнате находятся Джейсон Осборн, мистер Килмор и Чарли.

– Не беспокойся, Ри, мы пытаемся объяснить отцу Чарли, почему его сын получил ранение, вместо того чтобы готовиться к экзаменам, – говорит директор, и в голосе проскальзывают ледяные иголки. Они направлены не на меня, а на Джейсона, значит, директор ощутил ту же волну раздражения от старшего Осборна, что и я. Да и какой еще родитель беспокоился бы об экзаменах, когда сын чуть не погиб?

Начинается долгий мучительный разговор, разъяснение причин, поиск виноватых. Мы с Чарли переглядываемся, и я узнаю того плохиша, с которым познакомилась в январе. На нем маска непроницаемого безразличия. Чтобы Джейсон не пробил, наверное.

Сержант Салливан, инспектор Доннаван – все подпадают под суд мистера Осборна. С ними он тоже готов встретиться, но…

– …в другой раз. Утром я забираю сына в Нью-Йорк. Думаю, было ошибкой привезти его сюда.

– Завтра утром?!

Мой оклик заполняет комнату атмосферой праведного гнева и ужаса. Я поднимаюсь, но под спокойным взглядом мистера Килмора сажусь обратно.

– Рианна, ты против? – спрашивает меня Джейсон высокомерно. – Тебе должно быть стыдно за то, что втянула моего бедного мальчика в грязные дела.

Мне даже ответить нечего. Чарли по-прежнему молчит, на лице – ноль эмоций. В покер с ним согласится играть только наивный ребенок.

Аромат благовонии, которую директор забыл затушить на подоконнике, буквально душит меня, как копотью, и я произношу, нервно сдирая иероглиф с большого пальца:

– Извините.

– «Извините»? И это все? Мне следовало бы подать на ваш колледж в суд, а заодно и на тебя, Рианна О’Нил. Но я разумный человек, для меня главное, что Чарли жив. Завтра я забираю его домой.