Чтение онлайн

До девушки сказанное дошло спустя несколько секунд. Она длинно выругалась, как заправский работяга, и кинулась вон. До сидящих на кухне только и доносилась отборная ругань, пока Чума переодевалась в своей комнате.

– Ну, как видишь, студент, с платьем ты ошибся, - развел руками Глад.
– Похоже, твой таинственный товарищ отправлял тебя к нам. Просто по несчастливой случайности Чумы с нами вчера не было.

Он поднялся из-за стола и подошел к совершенно оглушенному происходящим Скворцову, покровительственно положил ему руки на плечи.

– Сходи-ка, прими ванну, отдохни, - ласково сказал всадник.
– Устал, небось.
– И легонько подтолкнул парня по направлению к ванной комнате.

Пока Никита мылся, а Чума приводила себя в порядок, Брань и Глад молчали. Первым заговорил красный:

– Ты думаешь, это был Смерть?

Тот задумчиво потер подбородок.

– Возможно, возможно. Но почему он, объявившись столько лет спустя после пропажи, отдал свое оружие этому мальчишке, а не пошел к нам? Увидел в нем скрытый потенциал? И где сам Смерть? Почему скрывается?

– Слишком много вопросов, - пробурчал Брань, наливая себе чай.
– И что будем делать со студентом? Он нас видел, он знает про серп. Мы не можем оставить такого свидетеля просто так.

– Это верно, - согласился Глад, крутя в руках ложечку.
– Оставить его просто так мы не можем.

Гадер опоздал ненамного.

Врожденная удачливость архонта помогла ему попасть на корабль вечером в день отплытия Тартеса и Эврифеи из Афин. Триерарх, хорошо знакомый с местными ветрами, обошел шторм, грянувший возле берегов Мисра, и на закате пятого дня они причалили в гавань Кивот.

Рассчитавшись, Гадер первым делом отправился на рынок. В мисрийской одежде, в черном, ровно подрезанном парике, он стал ничем не отличим от местных жителей. Конечно, на римских солдат можно было наткнуться и в Афинах, но там, с легкой руки консулов, царило особое свободомыслие. Здесь же стоило быть начеку - ненужное слово, улыбка ни к месту могли мигом обернуться против своего владельца.

Следовало найти брата - и определиться с ночлегом. Гадер колебался недолго - по его расчетам, атланты уже наверняка высадились. Вряд ли они ждут гостей в гавани, так что с поисками можно повременить.

Посему он свернул к Воротам Солнца. Архонт прошел мимо огромного здания Мусейона, обогнул Эмпорион и свернул налево, туда, где грозно возвышался храм Посейдона, когда сзади послышался шум. Несколько мисрийцев, шедших по дороге впереди, остановились и отошли в сторону. Это смутило Гадера; он невольно последовал их примеру и обернулся, чтобы поглядеть, в чем дело.

Несколько велитов, бранясь, тащили молодого мужчину с оголенной головой. Человек явно был без сознания; его голова моталась, словно была привязана к телу тонкой ниточкой, а красные одежды измарались в дорожной пыли.

Один из римских солдат подталкивал в спину черноволосую заплаканную девушку. Руки её были крепко стянуты тонкой веревкой. Черты пленницы показались архонту знакомыми. Он несколько мгновений вглядывался в них, прежде чем с ужасом узнал Эврифею.

***

Эвмел взял наудачу несколько папирусов с полки, развернул. Непонятные значки покрывали листы сверху донизу.

Может быть, в этой комнате есть тайник? Пламя горящих фитилей бросало причудливые отсветы под ноги атланта. Один из светильников показался Эвмелу больше других. Он забрался на стол и снял его.

Ничего необычного: гладкая железная чаша с выгнутой ручкой. Стена за ней ровная, зацепиться не за что. Царь повесил светильник на место и задумался.

На том свитке, помнится, было три красных черты. Может быть, поискать на третьей полке? Но откуда считать? От дверей?

Атлант потер лоб. Было глупо думать, что знания сами прыгнут к нему в руки. Ясно ведь, что они надежно спрятаны - так, чтобы никто чужой не смог посягнуть на них. Но где? Время почти на исходе; следовало поторопиться.

Он по очереди проверил третью полку на каждой из стен. Удача улыбнулась ему не сразу - лист со знакомым греческим начертанием оказался в самом конце.

Эвмел углубился в чтение. Документ рассказывал об истории Афин - начиная от зарождения и заканчивая нынешним временем. Ничего необычного: город-государство рос, возвеличивался, вступал в войны, порождал мудрецов, покорял соседей, чтобы затем вступить в очередной период упадка. Владетель уже собирался бросить это бесполезное занятие, как вдруг его взгляд зацепился за строки:

«Через море это в те времена возможно было переправиться, ибо еще существовал остров, лежавший перед тем проливом, который называется на вашем языке Геракловыми столпами. На этом-то острове, именовавшемся Атлантидой, возникло удивительное по величине и могуществу царство, чья власть простиралась на весь остров, на многие другие острова и на часть материка..."*

Сердце Эвмела забилось так сильно, что он не сразу смог выдохнуть. Сомнений быть не могло: в документе писалось о его погибшей родине.

Атлант глубоко вздохнул и заставил себя продолжить читать.

«И вот эта вся сплоченная мощь была брошена на то, чтобы одним ударом ввергнуть в рабство и ваши и наши земли, и все вообще страны по эту сторону пролива. Именно тогда Афины явили всему миру блистательное доказательство своей доблести и силы: всех превосходя твердостью духа и опытностью в военном деле, государство сначала встало во главе эллинов, но из-за измены союзников оказалось предоставлено самому себе, в одиночестве встретившись с крайними опасностями и все же одолело завоевателей и воздвигло победные трофеи"*.

Выходит, Местор и остальные погибли. При этом известии Эвмелу стало горько. Он надеялся, что несмотря на беду, низвергнувшую Атлантиду в пучину вод, прославленное войско атлантов выжило и сумело захватить Афинский акрополь. Теперь же его надеждам пришел конец. Значит, из всего рода остались только трое: он, Тартес и Эврифея.

Царь взглянул на свиток. Тот был датирован сто третьими Олимпийскими играми - более девяноста Олимпиад назад *.