Чтение онлайн

Хирург увидел море крови, заполняющей брюшную полость. “Еп… точно селезёнка”, – подумал он. Хирург сгреб петли тонкого кишечника на противоположную сторону. Толстый кишечник был частично задет, кал изнутри поступал в брюшную полость.

– Вата, марля, полотенца, что есть – тащите сюда. Будем сушить.

Селезенка была раздроблена кинетической силой пули, которая сверкала внутри органа, словно жемчужина в раковине моллюска. Ее, багряно–коричневую, кровоточащую и нежизнеспособную, нужно было удалять.

Марля и полотенца быстро набрали кровь и отправились в ведро, стоящее около стола. Хирург мобилизовал желудочно–кишечную связку и вывел орган в рану. Он рассёк тонкую ткань, париетальный листок брюшины, и проверил область за селезёнкой на наличие затёков. Петрович поставил зажимы на артерии и вены, пересёк их, и завязал нити на концах сосудов.

Обессилевший больной двигался, как червь, раздвоенный ударом лопаты. Его уже не держали так крепко, как раньше, но и не отпускали, чтобы не свалился под стол. Амбал-донор сидел на высоком барном стуле, чтобы крови легче было перетекать в вену горе-пациента.

Петрович радовался что все, вроде как, идет неплохо. По крайней мере, его подопечный еще дышал, а значит, шансы были. Хирург удалил селезенку, зашил кишку и обильно залил зловонную полость физ. раствором.

– Я установлю дренаж, но нужно, чтобы кто-то отсасывал содержимое из брюшной полости, а то по трубке оно будет стекать весь день, – обратился Петрович к Мазаю.

– Вот это, с кровью и говном, отсасывать? – Главарь грозно сдвинул брови и покачал головой. – Кто с ним к ментам полез, а? – поинтересовался Мазай.

– Паша Гончар! – шепнул кто-то сзади.

– Приведите его сюда, – приказал Главарь.

Со второго этажа привели щуплого парня, выпачканного в белом порошке.

Он виновато подошел к Мазаю и опустил голову.

– Чего смотришь, Гончар? Да не скули ты! – Босс взял шестерку за шею и сжал изо всех сил. – Ты с ним был? Вот, теперь и расхлебывай это говно.

Хирург зашил рану от пули и ту, которую сделал сам. Он вытер пот со лба, бросил инструмент на столик и пошел на крыльцо под немые взгляды бандитов. Переступив через заблеванного Пашу, Петрович одной ногой был в прихожей.

– Не дышит он, Мазай, – сказал кто-то из толпы.

В импровизированной операционной нависла тишина. Она звенела громче колокола и била по ушам. Илья вышел из транса и посмотрел на больного. Он бледнел все больше и больше, совсем не ежился от боли. Браток-донор выдернул иглу, достал сигарету и закурил.

– Лажа какая-то, – подытожил амбал, который привез Петровича в дом. Хирург опустился на пуфик. «Кажется, это конец. Отправлюсь теперь к Алику, блять», – подумал Илья и посмотрел на Мазая. Главарь, чей любимый соколик перестал подавать признаки жизни, щелкнул пальцам. Тело завернули в скатерть, спрятали в мешок и, подхватив на плечи, понесли на лужайку, чтобы закатать в подготовленный ранее ковер.

– Что дальше? – спросил хирург.

– Шуруй за мной, – приказал Мазай. Они вышли из дома, сели в БМВ и уехали, оставив всю охрану в доме.

Поездка выдалась молчаливой. Петрович мысленно прощался с семьей, нерожденным ребенком и собакой, которую все еще надо было гулять. К большому удивлению Ильи, машина не ехала ни в лес, ни на кладбище, а в сторону больницы.

Спустя пять минут они остановились у главного входа. Там же стояла милицейская шестёрка.

– Слушай внимательно, свояк. Бери бабки, которые лежат рядом с тобой в пакете и помалкивай. Зинке ни слова. Скажи, что в кустах нашел. Соври. Все понял? – сказал Дед Мазай, который на самом деле был чуть старше Ильи.

– Понял, кум. Прости, что не спас Мирона. Так-то он хорошим парнем был.

– Был. Все, ступай.

К машине подошли милицейские и пожали Мазаю руку. Петрович отправился в больницу, до конца дежурства оставалось полчаса.

С момента выхода книги «Эта непонятная штука – Жизнь» прошло уже пару лет, так что рад сообщить, что все поменялось. Чуть-чуть. Я стал меньше времени уделять вредной печали, больше – свиданиям. Не то, чтобы я нашел свою нефритовую розу, но забавные истории случаются.

Стоит обозначить одну деталь. Я считаю, что у людей, особенно у их внешнего вида, есть определенные паттерны. К ним могут относиться: пропорции и симметрия лица, конституция тела; возможно, интонации и жесты, хотя это самые вариативные качества. Любому из паттернов могут соответствовать как мужчины, так и женщины. Приглядитесь к своему окружению. Думаю, вы сможете найти похожих людей.

А теперь к истории. Когда меня сбросило с волны интернет серфинга, мой аватар прибило к берегам странички Арины в социальной сети. Она была хороша: умная, судя по фото из университета и с каких-то заседаний, красивая, стройная, уроженка Северограда – последнее не очень важно, но было интересно пойти по пути Мартина Идена: провинциальный парень очаровывает интеллигенцию, обставляя местных сахарных кренделей.

Цель выбрана. Палец на курке (левой кнопке мыши). Открываем фото. Клац на лайк. Следующее фото… но не больше трех, а то будет слишком много. Удочка закинута, остается только ждать. Спустя некоторое время – лайк в ответ. Будем считать, что первое свидание у меня уже в кармане. Далее бестолковый диалог и формальная заинтересованность ходом жизни. Итог – идем гулять.

Спустя N-е количество предыдущих свиданий, я отобрал самые янтарные истории, отшлифовал углы и носил с собой воображаемую книгу рассказов о жизни, чтобы быть интересным для спутниц. Мое повествование было похоже на стендап: я бросал «мостик» от одного рассказа к другому, и казалось, что мои истории не знают конца. Книги, фильмы и стихи давали какую-то видимость ума и скромного успеха.

Опустим историю о нашей первой прогулке, она была не так интересна и продолжительна.

Вновь мы увиделись спустя три месяца. Пошли в кафе. Я во всеоружии – цветы, рубашка и т.д. Материал диалога обкатан, осталось его подать. Она – чертовски хороша. И, кстати, умна. Фото не солгали.

Вечер шел интересно и вкусно. «Вдруг, это Оно? А если и нет, то, тем не менее, увлекательно». Я смотрю на Арину и вижу в ней что-то до боли знакомое. Будто знаю ее с самого детства. Что-то такое родное и теплое. Овал лица, расстояние между глазами, тонкие губы… о, нет!

Наличие большого числа родственников плохо, вероятно, лишь тем, что вы можете занять большое количество паттернов. Увы, Арина была похожа на моего старшего двоюродного брата Олега!

Остаток ужина был уже не таким активным, так как я пытался вырвать этот гвоздь недоразумения из объема собственной мысли. У меня не получилось!

Сколько бы гласных и негласных правил не было у Семьи, думаю, одно из них звучит как: «Никогда не спи и не встречайся со своим братом» – или что-то типа того.