Чтение онлайн

– Помню, конечно,– ответил я.

– Мы стали выяснять,– продолжал инспектор ОБХСС.– В то же время по документам магазина «Овощи-фрукты», где заведующая Калгашкина, было получено две тонны марокканских апельсинов. Но в продажу они не поступали. Это подтвердили работники магазина – грузчик и уборщица.– Владимир Гордеевич отложил блокнот.– Я думаю, грузчика и продавца заменил этот самый Глушко. Но не в магазине, а на рынке. Действительно, никто из жителей микрорайона апельсинов в магазине не видел. А на рынке в то время были. И кто продавал? Глушко.

– А что говорит Калгашкина?-спросил я.

– Мы еще по этому поводу не беседовали,– ответил Фадеев.– Однако ей трудно будет оправдаться. В день отпуска апельсинов с базы, а также на другой и третий день она не была на работе. Взяла бюллетень. Но на самом деле, как установлено, ездила в дом отдыха в Светлоборск… Тогда я вызвал врача, который дал бюллетень. Та расплакалась и тут же призналась, что больничный у нее просила сама Калгашкина. И врач прямо в магазине выписала ей бюллетень…

– За что же она так благоволит к Калгашкиной?– поинтересовался я.

– Все то же, Захар Петрович. Виноградик получше, помидоры посвежее,– повторил старший лейтенант слова Ирины Алексеевны.

– Да,– вздохнул Орлов,– продавать совесть врача за килограмм помидоров.

– Уж так просила не доводить до сведения руководства поликлиники,– сказал Фадеев.– Сынишка, мол, у нее болеет, витамины нужны. Вот и попутал бес…

– Теперь прикиньте, Захар Петрович,– сказал следователь,– какой барыш они получили от этой сделки! Глушко продавал апельсины по шесть рублей, не так ли?– посмотрел он на старшего лейтенанта.

– По шесть.

– А розничная цена в магазине два рубля. Две тысячи килограммов помножить на четыре… Восемь тысяч рублей,– подсчитал Орлов.

– У нас есть сведения, что Калгашкина грела руки не только на апельсинах,– сказал инспектор ОБХСС.– И эти сведения мы сейчас проверяем.

– А Глушко? – поинтересовался я.

– Ищем голубчика. Уже есть кое-какие успехи…

Следователь посмотрел на часы.

– Извините, Захар Петрович, у меня сейчас допрос Дроздова… Присутствовать не желаете?

– Хочу,– сказал я.– Тем более, в большой обиде он, что повесткой вызвали.

– А как же еще? Дипкурьером? – усмехнулся Орлов.

Дроздов явился в кабинет следователя с недовольным лицом, но, увидев меня, поздоровался довольно вежливо. Однако не скрывал, что процедура заполнения сведений в бланке протокола допроса ему неприятна.

– Валерий Семенович,– начал Орлов,– вы подписывали Калгашкиной ордер на вселение в квартиру ЖСК «Салют»?

– Как и многим сотням новоселов в нашем городе… И всегда радуюсь, что люди получают новые квартиры,– ответил Дроздов.– Дай бог многим такой праздник.

– На каком основании вы выдали ордер Калгашкиной на трехкомнатную квартиру?– продолжал следователь.

– На основании решения горисполкома… А исполком исходил из того, что у Калгашкиной в семье было четыре человека… И если кое-кто идет на подлог, то пусть сам и отвечает за этот самый подлог… Или вы со мной не согласны, товарищ следователь? – посмотрел он на Орлова.

– В протоколах общих собраний членов ЖСК «Салют» есть только решение о принятии заявления Калгашкиной на однокомнатную квартиру,– продолжал Орлов спокойно.– И вдруг она получает трехкомнатную… Вы должны были знать, что это незаконно.

– Почему? – воскликнул Дроздов.

– А потому, что общее собрание членов ЖСК решения о предоставлении Калгашкиной трехкомнатной квартиры не принимало. Выходит, что вы, не проверив, поставили свою подпись.

– Лично я смотрю и подписываю документы, которые готовит и проверяет инспектор управления. Вот у нее и спрашивайте, почему мне подсунули эту липу! – приподнявшись со стула, выпалил Дроздов.– Я не могу контролировать каждую бумажку! Физически не в состоянии! Через мои руки их тысячи проходит! Или прикажете бросить все дела и заниматься только тем, что проверять каждое сведение, каждую буковку? Зачем, простите, тогда инспектора?

Забегая вперед, скажу, что следователь Орлов допросил инспектора горжилуправления, которая готовила документы по ЖСК «Салют». По ее словам, она дважды напоминала Дроздову, что по поводу выделения Калгашкиной трехкомнатной квартиры нет решения общего собрания членов кооператива. Начальник горжилуправления сказал, что такое решение будет. И что просьбу Калгашкиной о предоставлении трехкомнатной квартиры поддерживают «сверху».

– Хорошо,– спокойно выслушав тираду Дроздова, сказал Орлов.– Пойдем дальше… Вы знали, что Калгашкина и Тараданкин незаконно вошли в состав правления ЖСК «Салют»?

– Понятия не имею,– резко ответил Дроздов.– И вообще такими вопросами, кто вошел, а кто вышел из правления, не занимаюсь. Или, по-вашему, это тоже дело начальника горжилуправления?

– Не знаю, но, судя по тому, что вы рекомендовали Калгашкину и Тараданкина…

– Чушь! Никого я не рекомендовал. Вы же отлично знаете: это решает общее собрание членов кооператива самостоятельно.

– И Корнеева осуществлять технадзор за строительством дома вы тоже не рекомендовали?– спросил Орлов с явным раздражением.

– Нет, не рекомендовал! Может быть, вы еще скажете, что я советовал, какие клеить обои, какие сиденья ставить на унитазы – деревянные или пластмассовые?!

Видя, что обстановка, мягко выражаясь, накалилась, я спросил у Дроздова:

– Валерий Семенович, а кем вам приходится Корнеев?

Инспектор ОБХСС Фадеев уже успел выяснить, что они состоят в каком-то родстве.

– Какой Корнеев? – обернулся ко мне начальник горжилуправления.

– Геннадий Ефимович.

– Дядя жены… А что?

И все же я сделал замечание Анатолию Васильевичу, когда разгневанный Дроздов покинул кабинет следователя.

– Надо сдерживать свои эмоции…

– Но почему?– удивился Орлов.– Потому что ответственный работник?

– Кто бы ни был… Вы должны всегда оставаться спокойным и объективным.

– Так ведь он нахально врет. И про Калгашкину с Тараданкиным, и про Корнеева…

– А это еще не доказано. Может быть, неправду говорил Щербаков, председатель правления ЖСК «Салют»…

– Уверен, Дроздов помчался сейчас к нему,– продолжал горячиться следователь.