Чтение онлайн

– Не понял,– сказал следователь.

– Это она так представляла мне на кухне. Я-то знаю, что Валентина любит прихвастнуть. Слушаю да помалкиваю. А может, она свои мечты выдавала… И после всех этих мечтаний – бац! Жорка на Маре женился. Вот тут-то Валентина и взбесилась. Все, говорит, сделаю, но он ее бросит. Но, что называется, нашла коса на камень. Жорка тоже упрямым оказался. Да и Мара умела постоять за себя. Валентина ей слово, а Мара – два. А то еще лучше сделает: запрется у себя в комнате и ничего не отвечает. Валентина от злости аж слюной брызжет. Но ведь не будешь дверь головой прошибать. Ой, чего только она не выделывала!

– А что именно? – насторожился Кашелев.

– Представляете, до чего дошла,– расширила глаза Куреиева.– Бабку она приводила, ворожею. Когда, конечно, Мары и Жоры не было дома. Та бабка чем-то кропила дверь их комнаты да пришептывала.

– Для чего?

– Для сглазу. Чтоб Мара заболела, наверное.

– А вы знаете ту бабку?

– Марией Семеновной зовут. Фамилия – Мишина. Я, между прочим, встретила ее месяц назад на Коптевском рынке. Она приглашала к себе домой, обещала погадать.

– Где живет Мишина?

– В Ховрино.

– Адрес?

– Дома где-то, кажется, есть.– Куренева несколько смутилась.– Она так пристала, я и черкнула на бумажке, чтобы Мария Семеновна отстала. Потом сунула куда-то…

– Поищите, пожалуйста, хорошо?

– Ладно.

– Давно это было? Я имею в виду ворожбу?

– Летом еще.

– Так, хорошо. А скажите, Елизавета Федоровна, когда-нибудь при вас Маргарита говорила о том, что жить не хочет?

– Да вы что?– удивилась Куренева.– Сроду от нее подобного не слыхала. Если рядом такой человек, как Жора, то спрашивается, зачем уходить из жизни? Любовь для женщины – самое главное,– философски заметила Куренева.– Честно говоря, я ушам своим не поверила, когда узнала, что Мара…

Кашелев спросил Куреневу о ее знакомом. Это насторожило женщину. Она стала уверять, что Василий Иванович очень порядочный человек, настойчиво добивается ее руки, но она раздумывает.

– Знаете, сколько хлопот прибавится, а я так зверски устаю на работе,– сказала Куренева, потупив взгляд.– А почему он вас заинтересовал?

– Ну, бывал в вашей квартире. Может, свежим глазом видел то, чего не заметили вы,– неопределенно ответил следователь.

Чтобы не огорчать Куреневу, Кашелев не стал расспрашивать ее, как вел себя Василий Иванович по отношению к умершей. Он сам поговорил с «дамским угодником», как охарактеризовали его Гаврилкина и Валентина Сергеевна.

Второго декабря Василий Иванович в Москве не был. В конце ноября он выехал в группе охотников, которую послали в Шаховской район, где местных жителей стали донимать волки. Василий Иванович довольно живо рассказал, как они расправились с серыми разбойниками, убив более десятка матерых хищников. И чтобы следователь не подумал, что это из области охотничьих побасенок, показал вырезку из «Вечерней Москвы», в которой описывалась их шаховская эпопея.

Еще одно алиби, еще один подозреваемый отпал.

Значит, убили Маргариту?

Георгий Велемиров с определенностью показал, что его мать ненавидела сноху. Однако Георгий – сторона потерпевшая, а стало быть, необъективная. Но была еще Куренева, человек посторонний. По ее мнению, Валентина Сергеевна была готова пойти на все, лишь бы разлучить сына с Маргаритой.

Неужели Велемирова не остановилась даже перед убийством?

Отнять жизнь у молодой, полной энергии женщины? Жены сына, которого она, по ее же словам, безумно любит. Чего же добивалась Валентина Сергеевна в таком случае? Неужто же человеческая ненависть бывает так непреодолима, так слепа?

Как бы там ни было, надо искать новые факты, подтверждающие или опровергающие эту версию.

В городе стояла оттепель, что часто случается во второй половине декабря. Снег стаял, сырой ветер гулял по улицам. Что радовало глаз, так это витрины магазинов, украсившиеся нарядными новогодними елочками.

В один из таких дней Кашелев отправился за город, в Ховрино.

Мария Семеновна Мишина жила в двухэтажном деревянном доме, потемневшем от времени. Комната Мишиной производила тягостное впечатление. Вокруг неопрятность и беспорядок. Мария Семеновна, в безрукавке неопределенного цвета и с папиросой в зубах, приняла следователя, видимо, за «клиента»

– От кого, касатик, пожаловал? – спросила она хриплым прокуренным голосом.– Кто рекомендовал?

– Я из прокуратуры,– сказал Кашелев, предъявляя служебное удостоверение.

В глазах Мишиной промелькнул испуг. Но только на мгновение.

– За что такая честь?– усмехнулась она.– Живем тихо-мирно, законы уважаем. Ничем плохим не занимаемся.

– Если не считать, что морочите людям голову,– заметил следователь.

– Просвети, товарищ дорогой, кому это я заморочила голову? – со сладенькой улыбочкой произнесла старуха.

– Многим,– ответил Кашелев.– Кому жениха привораживаете, кому – богатство, а кого и вовсе хотите со света сжить.

При последних словах Мишина недобро глянула на следователя.

– Да я всем только счастья желаю.

– За деньги?

– Бескорыстно, сынок, бог видит – бескорыстно. «Святошей прикидывается»,– усмехнулся про себя Кашелев.

Перед тем, как зайти сюда, он говорил с участковым уполномоченным, который сказал, что Мишина – вреднющая старуха. Занимается какими-то темными делишками, а поймать с поличным пока не удается. Осторожная очень. Вот и теперь, спросила, кто рекомендовал.

– Я, милок, утешаю людей,– продолжала гнусавить Мишина.– Иной раз человеку надобно только словечко хорошее. Горе, оно само бродит по свету.

– Вот вы и накликали его,– строго сказал следователь.

– Пугаете, товарищ начальник.– Она стрельнула в пего злым колючим взглядом.

– Велемировых знаете?– в лоб спросил Кашелев.

– Нет, не знаю таких.

– А вы припомните получше. У которых летом были… Соболевский проезд…

Старуха закатила глаза к потолку. Видимо, размышляла, стоит ли признаваться. И если стоит, то в чем именно.

– Это в Лихоборах, что ли?– наконец молвила она.

– Точно, в Лихоборах,– подтвердил следователь.

– Приглашала меня к себе одна. Так ведь горе у нее. Сноха-разлучница. С сыном разлучает родную мать…

– Добились своего. Теперь нет снохи, умерла.

– О господи! – вырвалось у Мишиной. На этот раз испуг был неподдельный.– Так ведь я не хотела! Об одном только молилась, чтобы сноха вырвала из своего сердца злобу и повернула душу свою к свекрови!

– А разве вы не желали снохе Валентины Сергеевны всяческих болезней? – сурово спросил Кашелев.