Чтение онлайн

Приказчик Ремнев был тоже охотник, и ему самому очень хотелось, чтобы устроилась охота.

– - Так что же, Ремнев? Надо сейчас ехать!
– - сказал отец.

– - Всех захватим, ваше благородие, -- сказал опят Ремнев.-- Под утро волчица выла в Кленовом, там и залегла с молодыми!

Отец решил ехать и позвать лакея Акима, чтобы приказать седлать лошадей.

Мы с братом пристали к отцу, чтобы он и нас взял с собою на охоту.

– - Папочка, возьми и нас с собой!
– - клянчили мы.

– - Отстаньте, дети; не до вас теперь!
– - сказал отец и стал надевать высокие сапоги.

Но мы с братом не отставали и мешали: отцу одеваться.

– - Папочка, голубчик, добренький! Возьми, пожалуйста, и нас! Мы не будем мешать!
– - говорили мы и цеплялись отцу за ноги.

Наконец, отец засмеялся и сказал:

– - Ну, хорошо. Если так, то поедем все! Я велю запрячь линейку! Бегите, спросите маму!

Мы были в восторге.

– - Ура! Едем! И мы тоже едем! Едем!
– - закричали мы и побежали сказать об этом сестрам и матери.

– - Собирайтесь! Едем! Все едем!
– - закричали мы, ворвавшись в комнату матери.

– - Wan giebts? Что случилось?
– - спросила гувернантка сестер, Амалия Ивановна, испуганная нашим сумасшедшим поведением.

– - Все на волков! И вы, и девочки, и мама!.. Вчера ночью шесть овец заели!.. Папа уже велел линейку запрягать!
– - орали мы с братом наперерыв.

Я ударил брата кулаком в спину, он меня в бок, и оба мы, хохоча, побежали к себе, собираться на охоту.

Прежде всего мы заправили панталоны в сапоги, чтобы быть похожими на охотников. Одевишись в шубки, мы поспешно выскочили на двор. Брат заткнул за кушак игрушечный пистолет, а я взял свое деревянное ружьецо. Мы снарядились прежде всех.

II.

Через час все было готово к отъезду. Гончих собак уже услали вперед с человеком. У подъезда стояли верховые с борзыми собаками на сворах, бричка, в которой сидели охотники с ружьями, и линейка, запряженная тройкой, для нас.

Отцу подали старую верховую лошадь Сережку, а человек держал около, на своре, Налета и Касатку. собак, с которыми всегда ездил отец. Это была лучшая свора в охоте. Собаки были очень рады, что едут на охоту.

Они весело поглядывали на людей, взвизгивали и махали хвостами,

Вот вышел из дому и отец. Мама, Амалия Ивановна, сестры и мы с братом уселись на линейку. Отец поласкал собак и поговорил о чем-то с борзятниками.

– - Все ли готово у вас?
– - крикнул он нам.

– - Все!
– - отвечали мы.

– - Вам, дети, не будет холодно?

– - Нет! Не будет!
– - кричали мы все хором.

– - Ну, с Богом!
– - сказал отец.

Он сел на Сережку, принял свору и шагом поехал к воротам. За ним тронулись Ремнев и Аким со своими собаками, потом другие охотники. Позади всех ехали мы на линейке.

Погода была великолепная. Воздух был чистый и свежий, солнце светило ярко и славно согревало. Стоял уже ноябрь месяц. Дорога была отличная: негрязная, но мягкая от сырости. Далеко видно было, как она змейкой вьется по полю и блестит на солнце!...

Охота вытянулась по дороге и тихо, в порядке, подвигалась вперед. Мы скоро догнали гончих. Они были привязаны одна к другой "смычками" [смычок -- короткая цепочка, которой гончие пристегиваются друг к дружке за ошейники попарно] и бежали рысцой за человеком, который шел впереди с длинным арапником.

Так ехали мы часа полтора. Наконец, показался в дали "Кленовый".

Не доезжая леса, охота остановилась.

Все слезли с лошадей и стали обсуждать, где кому становиться, откуда дует ветер, и о какой стороны нужно запускать гончих. К охотникам подошел старый овчар и долго что-то говорил им. Он размахивал руками и часто показывал на лес. Все слушали его внимательно.

Вот опять все сели на лошадей и поехали за старым овчаром. Гончих собак отправили куда-то в сторону.

Подъехав к самому лесу, охотники еще поговорили между собою вполголоса и стали разъезжаться в разные стороны.

Отец подъехал к нашей линейке и потихоньку толковал кучеру Гавриле, где должно ему остановиться.

Потом отец сказал нам:

– - Ну, мальчики, если хотите видеть охоту близко, то идите за мной. Я поставлю вас около себя!

– - Хотим, папочка! Мерси!
– - заговорили мы с братом и спрыгнули с линейки.

– - Только не кричите и не разговаривайте!
– - сказал отец.-- A то волки услышат, и тогда вое пропало!

Мы обещали, что будем вести себя тихо. Отец тронул лошадь и шагом поехал вдоль леса по опушке. Впереди, молча, шел старый овчар с длинной палкой. Он взялся указать место, где должен был стать отец. Мы с братом рысцой бежали сзади отцовской лошади; она шла очень скоро, и мы боялись, как бы нам не отстать.

III.

Старик овчар шел долго по опушке леса и, наконец, остановился. Он внимательно осмотрел местность и потом сказал потихоньку:

– - Извольте, ваша честь, стать под этим дубом! Здесь самый волчий лаз. Старая волчица беспременно сюда пойдет! Как спустите собак, так зверь пойдет налево, в поле; направо податься ему некуда! Там сейчас Гаврило с линейкой стоит!

Сказав это, старик куда-то исчез...

Отец на коне углубился под ветви большого старого дуба и остановился. Нам он приказал стать с боку, у самого дерева и не шевелиться.

Мы стояли спиной к большому "Кленовому" лесу. Перед нами была поляна, а за нею опят молодой лесок, куда запускали теперь гончих.

Этого леска нам за бугром не было видно. Бугор мешал и зверю видеть нас издали, если бы он захотел перебежать через поляну из рощи в большой лес.

Лошадь отца стояла как вкопанная и только поводила ушами. Собаки сначала возились, а потом тоже притихли. Казалось, они вовсе и не думали о волках. Рыжая Касатка сидела у ног Сережки и задумчиво глядела в землю. Налет улегся на траве и, моргая глазами, выбирал из своего пушистого хвоста репейники. Отец держал обеих собак на длинной ременной своре.

В лесу было тихо, тихо! В глубине его было совсем темно. Старые, толстые деревья толпились в молчании и протягивали друг к другу голые ветви, точно хотели взяться все вместе за руки. Листьев на деревьях уже почти совсем но было. Только кое-где виднелись они на веточках, повисшие, как мокрые тряпочки. Казалось, лес умер, и из темной глубины его пахло могильной сыростью.

Мне стало как-то жутко от этой страшной лесной тишины. Я подумал о том, что лучше бы остаться на линейке, где мама, сестры и гувернантка Амалия Иванова...