Рассказы (-)
Шрифт:
Урок арифметики шел своим размеренным чередом.
Каким же заводным котенком прыгало Катькино сердце, когда все же удавалось принести, донести! мятную пощипанную булочку домой и, с самым равнодушным лицом, деловито положить ее на обеденный стол.
Как при этом смотрела мама!
Как она чудно ругалась:
– Ну какая ты! Опять... Ну сколько раз толмачить тебе?! Ешь, дочка, в школе. Сама. Ведь науки никакие не пристанут. Ну зачем...
– А-а, мне неохота! В школе, мам, совсем чуточку! И Зойка сегодня дотерпела. Мы соревновались, да!
– Чуточка ты моя... "Дотерпела"! Вруша ты моя, вруша, - подлавливала Екатерину мать.
– И что мне с такою делать? Придется отписать отцу... грозилась она, вздыхая и глядя в оживленное скуластое лицо дочери, бледность его - и лютый сибирский дед-мороз не румянил, не подкрашивал.
А потом мать наливала в Екатеринину изукрашенную тарелку суп из запасенной сушеной крапивы. По нему красиво плавали пятаки постного масла.
Екатерина раздувала свои "жаднюги" ноздри над горячим духовитым супом, разламывала колючую овсяную лепешку, а рядом с ее тарелкой мать клала половинку школьной - государственной булочки, с поджаристыми подраненными бочками...
Жареная картошка
(рассказ из детства)
"... в снежном тумане-инее,
громадное огненное солнце висит на сучьях"
Лето Господне, Иван Шмелев
У Пашки заболела мама. А Пашке всего девять лет и он один у мамы. Зимой многие болеют гриппом, вот Пашкина мама тоже решила заболеть. Пашка даже на нее обиделся, потому что он и сам не прочь поболеть, чтоб в школу не ходить, - когда еще каникулы.
Но Пашка волевой человек, он обиделся про себя. Мама даже не заметила.
Нет, она заметила, что Пашка как-то погрустнел, поскучнел. Мама сразу поняла: ее Пашка переживает, что она вдруг взяла и заболела. Хоть бы предупредила, такая сякая! засмеялась она про себя, потому что вслух ей смеяться было тяжело: попробуй по-настоящему повеселиться, когда у тебя температура тридцать восемь и еще немножко...
Пашкина мама, если по честному, болела очень редко. Пашка даже вспомнить не мог, а когда мама болела?.. Но зато, если болела, - болела очень всерьез, вот как сейчас.
У нее болели и голова, и суставы, и глаза. Болел почему-то и живот.
У мамы был самый настоящий простудный грипп. Она совсем не жаловалась Пашке, она смотрела на Пашкину макушку, которую Пашка то и дело скреб ладошкой: он решал противную задачку про каких-то дурацких купцов, которые все жили в Арифметике, а потом их наши в гражданскую всех победили, зато в Арифметике...
И Пашкина немытая пятерня вновь хваталась за стриженую макушку.
А мама лежала на своей кровати, а на маме лежало ее ватное одеяло, а еще ее коричневое пальто с цигейковым воротничком, а еще их общая телогрейка с закатанными на один раз рукавами, а мама все равно мерзла.
У Пашкиной мамы даже зубы пристукивали, как будто она стояла на остановке, когда они с Пашкой вышли из кино и целых полчаса прождали автобус. Наверное, после кино Пашкина мама и решила заболеть.
Она-то, конечно, сама не хотела, но все равно заболела.
– Надо же, а, Пашк, прямо, как назло! Прямо не знаю... и так некому работать! Из отпуска вызовут, наверное, Надежду... и премия фьють нам теперь, сынок. Как назло, честное слово, Пашка, - жаловалась она Пашке вечером, когда пришла с работы раньше, чем всегда.
Она пробовала улыбнуться хмуроватому Пашке, который схватился за ее пальто и сам повесил на вешалку и, пододвинув ногой ее тапки, думал нелегкую думу, потому что дума касалась денег, а их, как он понял, станет еще меньше.
Деньги собирались их классной для нужд школы, для юбилея. У школ тоже, оказывается, бывают дни рождения. Но Пашка, хоть и не умел решать задачки про купцов, все равно знал, что пять рублей... На пять рублей столько можно накупить! На целую неделю хватит. Одной только крупы сколько!
А-а, ну их, - зло вздохнул Пашка и решил, что классная обойдется. Скажет, что потерял, да и все... Скажет, что мальчишки взрослые отобрали, ну, которые со двора. А потому что пьяные были и хотели портфель порвать, а портфель вон сколько стоит!
Пашка не считал себя большим фантазером, но при случае мог так убедительно сочинить, что у классной просто руки опускались.
– Павел, разумеется, я тебе верю. Я привыкла доверять людям, иначе что ж...
– Неприятно краснела классная, глядя в спокойные и убедительные глаза Пашки и, почти истерично заканчивала допрос: - Но ты, Павел, не искренен, потому что ты очень скрытный мальчик! И исключительно из уважения к твоей матери, я не стану вызывать ее в школу, чтобы уличить тебя в неискренности, в твоей не правдивости... Твоя мать уважаемый человек на фабрике, и что о ней подумают на работе, если...
Тогда Пашка невежливо перебивал свою классную:
– Марь Ванна, я завтра принесу от мамы записку. Я скажу, что на честное пионерское, Марь Ванна не поверила. Раз не верите, на честное пионерское, раз...
Марья Ивановна краснела пуще прежнего, казалось, что она сейчас возьмет и заплачет.
Пашка на всякий случай отворачивался: он страшно не любил девчачьих слез. Ему почему-то всегда казалось, что девчонке заплакать также легко и привычно, как ему ножичек воткнуть в землю, хоть с кулака, хоть с колена или локтя, - пожалуйста, глядите, ему не жалко... Классная тоже девчонка, просто взяла да выросла, а вредная, как Танька Бережкова.
Вместо того, чтобы дать на одну минуту тетрадку по арифметике, Танька начинает приставать:
– Паш, а Паш, а давай я тебе расскажу... Задачка такая простая. Вот гляди...
И Пашка принужден, как дурак слушать эту задаваку Бережкову, и переменка проходит без него.
А Бережкова сияет, как самая настоящая предательница: она воображает себя училкой!
А Пашка непонимающе таращится на Танькин принципиальный палец, которым она двигает по условию задачки...
Наконец, Пашка, изо всех сил вздыхает и говорит, что сейчас, наверное, будет звонок, а задачка еще не переписана...
Бережкова обидчиво фыркает, сует ему в руки свою аккуратную тетрадку и отворачивается.
Да, Пашка сидит за одной партой с этой воображулей Бережковой уже второй год.
А сейчас Бережкова отвернулась и пыхтит себе, пыхтит.
Пашка знает, что она специально так громко и противно дышит, как будто хочет зареветь...
Конечно специально, чтоб Пашка переписал с ошибками...
Но Пашка волевой человек. Потому что он воспитывал себя, чтоб бороться с житейскими трудностями.