Чтение онлайн

Борис был мастером на все руки. Работал он в геологической организации, которая занималась бурением мелких скважин. Борис имел высшее образование, окончил геологоразведочный факультет. Однако, наряду со своими прямыми обязанностями, он быстро освоил навыки старшего бурового мастера, сам управлял передвижным буровым агрегатом, сам бурил скважины и сам же как геолог их описывал.

Вокруг города Баку, где он жил, было множество частных дач и каждый хозяин дачи хотел иметь собственную буровую скважину, чтобы подземной водой поливать зеленые насаждения, огород. Пробурить такую скважину официально было крайне трудно: надо было заказать проект, собрать с полдюжины разрешающих подписей и оформить «Разрешение на бурение», а после этого — найти организацию, которая взялась бы за такую работу. За каждый шаг надо было платить, и немало. Значительно легче и дешевле было договориться с кем-то, кто мог пробурить и оборудовать скважину «частным образом». Именно этим подрабатывал Борис. Он приезжал на буровом агрегате, бурил скважину, обсаживал ее трубами, ставил качалку и электромотор. Конечно, трубы и прочее оборудование ему приходилось покупать. И, конечно, неофициально. Но, тем не менее, зарабатывал он неплохо, хотя работать часто приходилось без выходных.

Летом Борис решил поехать в отпуск, отдохнуть. Он выбрал Сочи. Конечно, достать путевки или устроиться в гостинице было невозможно, оставалось ехать «дикарем». Найти жилье в Сочи в сезон тоже было огромной проблемой. Потратив целый день, Борис нашел лишь «койку» в комнате, которую снимали две женщины. Их кровать отделялась от остальной части маленького помещения занавеской. Углом к кровати стоял высокий сундук. Именно его в качестве «койки» и сдали Борису.

Сундук был для Бориса мал, его ноги ночью оказывались на постели женщин, что, конечно, им не нравилось. Да и Борису это было неприятно: его постоянно будили и просили убрать ноги. Он поджимал ноги, но через какое-то время, когда он засыпал, они опять оказывались на кровати у дам.

Утром Борис встал рано и отправился завтракать. В кафе стояла длинная очередь таких же «дикарей» как он. За каждый столик, рассчитанный на четырех человек, сажали шестерых. Рядом с ним оказалась молодая женщина, с которой он быстро познакомился. Ее звали Соней. Она рассказала, что работает на Дальнем Севере, чуть ли не на острове Врангеля, и каждые три года у нее бывает отпуск — три месяца. Кроме того, ей оплачивают проезд. Она уже провела один месяц в Прибалтике, сейчас отдыхает в Сочи, а оттуда собирается в Ялту.

Они вместе отправились на пляж, купались, загорали. Борис поведал ей о своих муках с «койкой». Она посмеялась и шутя посоветовала ему перелечь в постель к женщинам, тогда им не будут мешать его ноги. Но затем сказала, уже всерьез, что снимает довольно большую комнату, которую тоже можно разделить занавеской, и, если Борис хочет, она может договориться с хозяйкой. Борис с радостью согласился и переехал в снятую ею комнату.

Прошло два дня, и занавеску, которая стала ненужной, они убрали. Утром они вместе шли в кафе, а после пляжа — в ресторан. Борис, как «кавказский» мужчина, пытался платить за обоих. Но Соня его остановила. Она сказала, что зарабатывает на Севере очень много, обратно деньги не повезешь, она все равно хочет их истратить, поэтому за все будет платить она. Борис сперва спорил, потом махнул рукой: если ей хочется платить, пусть платит.

Они взяли на целый день такси и поехали в Бахчисарай. Полюбовались во дворце Крымских ханов на знаменитый Фонтан слез, побывали в пещерном городке Чуфут-Кале, пообедали в ресторане.

Дни пробежали быстро. У Сони был билет на теплоход, который отплывал в Ялту. Борис на следующий день уезжал прямым вагоном «Сочи-Баку». У него тоже уже был куплен билет. Расставание на пристани было трогательным. Соня взяла его адрес, обещала писать, обязательно сообщить, когда у нее будет следующий отпуск, с тем, чтобы они снова могли встретиться. Она целовала Бориса очень страстно, плакала, говорила, что никогда не проводила время так хорошо, что никогда его не забудет.

Теплоход ушел, а Борис вернулся в комнату, где они так хорошо и весело провели три недели. Здесь его ждал сюрприз: хозяйка сказала, что Соня не расплатилась с ней за последнюю неделю и что платить теперь должен Борис. Он решил, что Соня, по-видимому, просто забыла об оплате, и обещал расплатиться. Но когда он открыл свой чемодан и вытащил кошелек, то обнаружил, что там совершенно пусто. Три тысячи рублей, которые он привез с собой, исчезли. Он понял, что это дело рук Сони. Значит все это время они гуляли и развлекались не на ее, а на его деньги! Полететь в Ялту и встретить там теплоход? Но, во-первых, на это нужны деньги, а их нет. А, во-вторых, у него же билет на поезд на следующий день. И нужно еще расплатиться с хозяйкой, иначе она не отдаст ему его вещи! Да и в поезде в течение двух суток надо что-то кушать!

Успокоившись Борис подумал: «Я ехал в Сочи, чтобы хорошо провести время и отдохнуть, для этого я и привез с собой три тысячи рублей. Ну вот, я и погулял на эти деньги. И я еще должен быть благодарен Соне за то, что она не захватила с собой фотоаппарат — единственную вещь, которую можно продать!»

Недолго думая, Борис предложил хозяйке купить фотоаппарат. Часть его стоимости погасит долг за комнату, а остальное она даст ему наличными, причем ему надо немного — только на еду в поезде и чтобы добраться до дома в Баку. Фотоаппарат был хороший, дорогой, и хозяйка сразу же согласилась.

А Борис еще долго вспоминал свое летнее приключение и Соню, которая полностью оправдала свое имя — такое же, как у «Золотой Ручки»!

Мой племянник Миша в советские времена работал в Институте стекла. Он рассказал следующую историю. «Московскую» водку начали продавать за границу. И вскоре оттуда стали поступать рекламации: в водке имеется осадок, который скапливается на дне бутылок. Естественно, такую водку никто покупать не хочет. Всем было ясно, что у водки не может быть никакого осадка. Да и в тех партиях водки, которые продавались в СССР, никакого осадка не было. Значит это международная провокация проклятых «империалистов»! Тем не менее, обратились в Институт стекла — может быть что-то неладно с бутылочным стеклом?

Как оказалось, после проведенных исследований, бутылки для водки в СССР делались из некачественного стекла, которое было химически недостаточно стойким. Водка разъедала стекло, при этом выделялись твердые соединения кремния, которые и выпадали в осадок.

Стали исследовать и стекло, из которого приготовляются ампулы для лекарств. Оно оказалось столь же плохого качества. Но врачи настолько привыкли, что в советских лекарствах часто имелся осадок, что просто не обращали на это внимание. При втягивании лекарства из ампулы в шприц, просто не добирали остаток, оставляя в ампуле весь осадок.

Но почему же в водке, которая продавалась в СССР в тех же бутылках, осадка не было? Оказалось, что все очень просто: водка с заводов сразу же поступала в магазины, где ее моментально раскупали и сразу же выпивали, так что осадок просто не успевал образоваться.

Однажды я прочитал в газете, то ли в «Правде», то ли в «Известиях», что в Соединенных Штатах провели опрос среди студентов университетов. Их просили назвать столицу хотя бы одной советской республики. Как оказалось, около 60 % опрошенных не смогли назвать такой город, причем те, кто хоть что-то знал, чаще всего называли Киев. Автор статьи возмущался такой «вопиющей безграмотностью» американских студентов.

Когда я прочитал это, я тоже возмутился. Прежде чем писать подобное об американцах, автор статьи должен был бы провести аналогичный опрос среди советских студентов, прося их назвать столицу хотя бы одного американского штата, а уж потом делать выводы. Но я понимал, что при советской власти можно было осуждать и разоблачать безграмотность и прочие грехи только «американских империалистов», а о гражданах собственной страны следовало говорить только в восторженных тонах.

Я решил хоть и неофициально, но исправить эту ошибку, так как был заранее уверен, что результаты такого опроса граждан Советского Союза были бы еще более плачевными. Конечно, опрашивать студентов у меня возможности не было, но я решил опросить тех, кто уже имел образование — среднее или высшее, то есть по американским стандартам имел степени бакалавра или магистра. В Управлении геологии Азербайджана в те времена работало около тысячи инженерно-технических работников. Конечно, опросить всех у меня возможности не было. Многие были на полевых работах, другие просто отсутствовали по каким-либо причинам. Тем не менее, в течение нескольких дней мне удалось опросить около 300 человек различных специальностей — преимущественно геологов, техников-геологов, но также и инженеров, химиков, бухгалтеров и лиц других специальностей.