Чтение онлайн

Поражают толпы людей, прогуливающихся в будний день по описанному выше маршруту. Причем, наряду с приезжими, даже в будние дни ясно видно и большое количество представителей местного населения. Создается впечатление, что они вообще не работают.

Баку славился тем, что здесь в ресторанах можно было полакомиться осетриной или севрюгой на вертеле. Многие бывшие бакинцы, приезжая в родной город, обязательно хотят снова попробовать это замечательное блюдо. Мы не были исключением и, сев в такси, попросили водителя отвезти нас в какой-нибудь ресторан, где кормят осетриной. С тех пор, как лов осетровых рыб в Азербайджане резко сокращен, а временами и запрещен, лишь некоторые рестораны продолжают кормить посетителей рыбой, поставляемой преимущественно браконьерами. Мы объехали несколько больших и малых ресторанов, но везде нам отвечали: «Нет, осетрины у нас нет». Наконец в одном маленьком ресторанчике хозяин заявил, что осетрина у него есть, завел нас внутрь и посадил за стол. Сидели мы долго, нам ничего не подавали. Мы не выдержали и пошли выяснять, когда же мы сможем поесть вожделенный рыбный шашлык. Официантка сообщила нам невероятную, с нашей точки зрения, вещь:

— Хозяин поехал на базар, чтобы достать осетрину, вот он приедет и тогда мы ее вам зажарим на углях.

Это было для нас совершенно неожиданно, но ждать мы не захотели и ушли.

Мы рассказали о нашем неудачном походе по ресторанам нашему приятелю, который и сейчас живет в Баку. Он пообещал приготовить для нас шашлык из осетрины у себя на даче, которой он обзавелся в 1990-е годы, когда цены на них были сравнительно невелики. Сейчас цены на недвижимость выросли в 15–20 раз.

Весь Апшеронский полуостров вокруг Баку застроен сейчас частными дачами. Там, где раньше были одни пустыри, негде яблоку упасть. Строения на дачах иногда очень большие, целые виллы в несколько этажей, окруженные садами инжирных деревьев, виноградных кустов, бахчами, где растут арбузы и дыни. Вокруг больших дачных участков построены высокие заборы из местного известняка.

Наш приятель поехал на базар, купил у браконьеров осетрину и устроил для нас пир горой: насаженной на шампуры и жареной на углях осетрины, которую мы поливали наршарабом, было столько, что мы наелись вдоволь — за все эти годы пребывания в Америке.

Пока мы были в Баку, нас навещали старые товарищи и друзья, которые продолжают там жить и работать. Один из них рассказал нам такую историю:

— Работать стало крайне трудно, коррупция достигла невиданных размеров. Вот один из самых простых и распространенных способов заработка. Строительная организация обращается в местную администрацию какого-либо поселка или села с предложением построить дорогу, которая соединила бы этот поселок или село с районным центром. Местная администрация согласна и подписывает со строителями соответствующий договор. Строительная организация предъявляет этот договор в банк и просит ссуду. Банк согласен дать ссуду в один миллион манат (примерно $1,2–1,3 миллиона), но требует откат (взятку) в размере 20 % от общей суммы ссуды. Делать нечего, строители соглашаются. Составляется проект, который должна одобрить администрация поселка или села. Но там их встречают предложением: «Вы получили ссуду в один миллион манат? Очень хорошо! Вам из нее дали только 800 тысяч? Очень хорошо. Вот вам документ, что дорогу вы уже построили, мы переведем на ваш счет всю сумму стоимости вашей работы, а из полученных вами 800 тысяч, которые вы не потратили — половина вам, а вторая половина наличными — нам!»

Наш приятель, геолог и строитель по специальности, в заключение воскликнул:

— Зарплату я, конечно, с этих денег получаю, но так «работать» совершенно невозможно!

И все-таки Баку при всех изменениях к худшему и лучшему, которые там произошли, остается городом нашего детства, юности, зрелых лет, остается нашим родным городом, о котором мы никогда не сможем забыть. И уезжая оттуда после месяца пребывания, мы говорим городу не: «Прощай», а нежно: «До свиданья, родной Баку!»

Большое количество эмигрантов из Советского Союза, приехав в Америку, поселились в Нью-Йорке, на Брайтоне. Получился небольшой русскоязычный анклав среди окружающего англоязычного моря. Я думаю, что все читатели этого рассказа бывали в Нью-Йорке, посещали Брайтон и нет нужды рассказывать подробно об этом необычном районе, где большинство вывесок магазинов и ресторанов на русском языке, а население тоже говорит по-русски, вкрапляя в речь английские слова, измененные в соответствии с русской грамматикой: «юзаная» машина, «наслайсить» колбасу и т. п.

И вот один еврей, живущий на Брайтоне, приехал проведать своих родных в Россию. Привез разные подарки, хотя сейчас в России в качестве подарка от американцев ждут только долларов. Российские родственники после объятий и рассказов о том, как живет он, как живут они, обратились к нему с просьбой:

— Дело в том, что нам подарили кассету с кинофильмом на английском языке, а мы смотрим и ничего понять не можем. Но теперь, когда ты приехал, ты нам все переведешь!

Он ответил:

— Я ничего перевести вам не смогу: я живу на Брайтоне, и в Америку мы не ходим!

Вернувшаяся из гостевой поездки в Америку пожилая дама заходит в Москве в продуктовый магазин. Она просит продавца нарезать ей 200 г одного сорта колбасы, 300 г другого сорта, 100 г третьего. После каждого раза, когда продавец передает ей очередную покупку, она говорит ему:

— «ОК», «ОК», «ОК».

Заплатив, забрав все покупки и сложив их к себе в сумку, она снова оборачивается к продавцу и спрашивает:

— Это ничего, что я с вами по-английски говорила, вы меня поняли?

Дело происходило в городе Черновцы, в Западной Украине. Этот город до Второй Мировой войны был населен преимущественно евреями. Большинство из них погибли во время немецкой оккупации, а из тех, кто спасся, многие вернулись в свои брошенные дома. Проезжая через этот город в 1957 году и зайдя в мастерскую по ремонту обуви, я наблюдал такую картину: два приемщика разговаривали с мастерами, сидевшими в соседней комнате, на каком-то знакомом мне языке, но в первый момент я не мог сообразить, что это за язык. Потом дошло: это же идиш! Я с удивлением спросил одного из приемщиков:

— А что, вы и все ваши мастера евреи?

Он подозрительно взглянул на меня:

— А вы еврей?

— Да.

— У нас здесь в городе все евреи!

Говорят, что в Черновцах произошла такая история. Один еврей пришел устраиваться на работу на вакантное место заведующего складом какой-то фабрики. Заведующий отделом кадров попросил его заполнить анкету. Но еврей объяснил, что писать по-русски не умеет.

— И как же вы собираетесь работать завскладом, ведь там надо читать и подписывать документы на прием товаров, выписывать накладные? Нет, я не могу вас принять на эту должность.

Наступили 1970-е годы и для евреев стало возможным эмигрировать из Советского Союза. Наш герой уехал в Америку и поселился на Брайтоне. Как и многие другие, он получал вспомоществование от государства как неимущий и, в то же время, занимался мелким бизнесом, но весь свой нелегальный доход получал наличными (работал «на cash», как говорят в Америке). Он был еще достаточно молод и однажды познакомился с женщиной, которая ему понравилась и на которой он собрался жениться. Надо было покупать обручальные кольца. Наш еврей зашел в ювелирный магазин и, выбрав покупку, стал рассчитываться, вынимая из кармана мелкие купюры и медленно считая их. Кассир не выдержал и сказал ему:

— Вам, вероятно, было бы гораздо проще выписать чек!

Еврей посмотрел на него и ответил:

— Если бы я умел писать, то был бы завскладом в Черновцах!

Эмигрант, приезжая в Америку, даже не подозревает какой его ждет сюрприз. Дело в том, что американец с детства связан с автомобилем. Машины есть у каждого взрослого члена семьи. И когда сын или дочь достигают соответствующего возраста, к этому времени родители их или уже научили водить машину, или, по крайней мере, в семье есть машина, на которой можно учиться. Ученики старших классов заканчивают специальные курсы вождения непосредственно в школе и получают права. Эмигранты, особенно те, кто не водил машину в Союзе, сталкиваются с неразрешимой проблемой: чтобы научиться водить машину, надо ее иметь, чтобы иметь машину, надо ее купить, чтобы купить машину, надо иметь права, чтобы получить права, надо уметь водить машину, чтобы научиться водить машину, надо ее иметь… и т. д. Даже те, кто в Союзе водил машину, сталкиваются с более коротким заколдованным кругом: чтобы сдать на права, надо иметь машину, чтобы купить машину, надо иметь права… и т. д., выпадает только вопрос с обучением вождению машины.