Чтение онлайн

И все же в его голове пульсирует мысль: «Она ошибается. Ошибается. Ты должен вытащить ее отсюда».

Йоханссон пересекает двор, когда понимает, что кто-то идет с ним в ногу. Сзади раздается голос:

– Извини, что не застал тебя. В следующий раз, да?

Это Брайс. Свет прожектора на воротах выхватывает его улыбающееся лицо, затем он уходит, засунув руки в карманы, насвистывая себе под нос веселую мелодию.

Йоханссон тихо открывает дверь. Кейт спит на матрасе у окна; он скорее не слышит, а чувствует, каким ровным стало ее дыхание. Закрыв дверь, он садится на ступеньку и принимается повторять фразу, сказанную ему Уитманом. На лестнице холодно. Ничего, холод поможет ему не заснуть.

Уже поздно. Я хожу из комнаты в комнату. Жалюзи на окнах подняты: передо мной равнодушно поблескивает огнями большой город.

Я провела все запланированные встречи, сделала звонки. Крейги стал первым посетителем сегодня утром, он был очень недоволен, но ведь прошло лишь несколько часов с тех пор, как он вытащил меня из этого кошмарного места, где был убит знакомый Шарлотты Элтон. По всем законам я должна сейчас залечь на дно и не принимать его у себя в квартире. Но нам необходимо отправить команду на место как можно скорее, и мы не можем позволить себя тратить время впустую.

Я держалась с ним прохладно, по-деловому строго и свела весь разговор лишь к контролю над возможными рисками. Фразы звучали резко, как напоминание, что ни у кого нет права оспаривать мое мнение. Завтра не слишком рано. Нам удастся минимизировать риски. При сложившемся стечении обстоятельств мы можем на это пойти.

Наконец Крейги произносит:

– Это ради него?

– Да, он наш клиент.

– И уже стал родным.

Я знаю, о чем Крейги думает: он ненадежен. К счастью, Крейги не произнес этого вслух. Он откидывается на спинку кресла и продолжает:

– Ты уже все решила, – и качает головой.

Мои суждения не принимаются в расчет? Считается, что я не представляю картину в целом? Да, у нас нет шансов.

– Тебе не обязательно в этом участвовать.

Он поднимает на меня глаза:

– Без меня тебе не обойтись.

Он не смог уйти четырнадцать лет назад и не уйдет сейчас.

Звонит Уитман, сообщает о том, что все передал. Он уверен, что я Лора Прессинджер, сотрудница спецслужб, где имею определенный вес, могу связаться с Вашингтоном.

Наконец, после длительного колебания, набираю номер Эллиса. Завтра он будет в курсе в любом случае, необходимо, чтобы он был на нашей стороне.

Эллис не отвечает, приходится отправить ему зашифрованное сообщение.

Мне не остается ничего, кроме как ждать от него звонка. Все это время я не нахожу себе места. Включаю музыку, телевизор, листаю книгу. Даже пытаюсь поработать с бумагами, но не могу сосредоточиться. Словно винтики в моей голове разом разболтались.

Я невыносимо устала. Прошлое возвращается ко мне урывками, как размытые картины старого сна.

Мы с Эллисом в кабинете Грейвса, который делает записи так, чтобы мы не видели. Я у картинной галереи, под фонарем, и Марк Девлин говорит мне очень серьезно: «Я не могу бросить вас в таком состоянии».

Я выхожу из кустов навстречу Уильяму Гамильтону. «Вы пришли», словно он давно ждал меня и не представляет, почему я так задержалась.

Я в коридоре Королевского оперного театра, на доли секунды ощущаю пальцами руку Йоханссона. Закодированный сигнал, который, как мне казалось, я поняла, но это было не так, смысл стал ясен лишь вчера.

Не думай о нем. Ты не можешь позволить себе думать о нем. Ты обязана работать.

И все равно я чувствую ладонью тепло его руки.

Мой план сработает. По-другому и быть не может.

Но ты бросила вызов спецслужбам. Как долго тебе удастся продержаться и не попасть в их сети? Месяц? Неделю? День? Думаешь, за это время она расскажет тебе правду? А что ты будешь делать, когда все узнаешь?

Наконец, я заставляю себя перестать думать и лечь в постель. Сегодня ночью мне надо выспаться. Завтра и последующие день или два мне придется работать сверх меры, возможно, на сон будут оставаться считаные часы, но я лежу в темной спальне с открытыми глазами. Сон не идет. Часть мозга продолжает прокручивать детали, которые будут чрезвычайно важны в этом деле. Для меня это слишком. Я уже на последнем издыхании, а ведь мы даже еще не начали операцию.

Рано утром в пятницу я по-прежнему лежу без сна, когда звонит телефон, трубка которого лежит на тумбочке у кровати.

– Говорит Эллис.

По этим двум словам я пытаюсь определить его настроение.

– Вы получили мое сообщение.

Он тихо ворчит что-то себе под нос.

– Это предупреждение, Эллис. Вам надо хорошо выспаться. Завтра вы получите Кэтрин Галлахер.

Молчание длится секунд пять, затем он произносит:

– Проклятье, я так и знал.

– Знали что?

– Вам все это время было известно, куда они ее запихнули. Почему сейчас? Почему не неделю назад? Или две? Я ведь…

– Все меняется.

– Так зачем ждать до завтра? Скажите мне, где она? Мы сможем копать, когда расцветет. Какая к черту сейчас-то разница, когда начинать?

– Мы еще не готовы.

– Карла…

– Отдохните, вам понадобится светлая голова. Как только смогу, предоставлю вам всю информацию. Сейчас вы ей уже не поможете, а вот завтра вы ей понадобитесь.

– Только избавьте меня от этой ерунды о привлечении к ответственности ее убийцы, – фыркает Эллис. – Я знаю свое дело.

– Вам предстоит не искать ее убийцу, Эллис, – сурово говорю я, – а помочь ей остаться в живых.

Я сказала, что передам ему Кэтрин по адресу, который он получит завтра. Сказала, что рассчитываю на его помощь. Возможно, мне следовало сообщить больше, но нет: чем меньше Эллис знает о нашем плане, тем лучше. Он может пожелать остановить меня.

И вот винтик за винтиком я собираю машину, которая увезет на свободу Кэтрин Галлахер. Но весь этот механизм может выйти из-под моего контроля, и тогда я ничего не смогу сделать, чтобы остановить его работу.

Клинику открыли в восемь, с двухчасовым опозданием. Ночь оказывается легкой, случаи несерьезные. Кейт работает в полном молчании. И лишь после одного больного с сердечным приступом она тихо шепчет: «Долго еще?», словно знает, что он следит, как проходит минута за минутой, словно она и сама пытается контролировать время. Йоханссон старается перехватить ее взгляд, но Кейт отворачивается.