Чтение онлайн

Он берет щетку Винни и моет пол. Кто-то ведь должен это делать.

В три он выходит на улицу, встает у двери под навесом и поднимает глаза к небу.

Что, если она не захочет уйти?

У ворот курят и разговаривают мужчины: их голоса и сигаретный дым заполняют все пространство в округе. За проволокой в окнах здания персонала мелькают фигуры. Все это в миллионе миль от него.

За спиной открывается дверь, Йоханссон поворачивается, ожидая увидеть Райли, но это Кейт.

Он вглядывается в ее лицо, но не выдерживает и отводит взгляд. Найди нужные слова. Ты должен найти слова.

– Ты говорил с Брайсом, – произносит она.

– Кто тебе сказал?

– Вас видел Райли.

– Райли не сказал, где сейчас Брайс?

Кейт кивает в сторону, куда-то в ночь, где стена, здания и ворота.

– Где-то там. – Пауза. – Он вернется. Тебе надо уходить.

– Только с тобой.

– А если я откажусь? – И не дождавшись ответа: – Если останешься, Брайс…

– Да.

Кейт обхватывает себя руками, словно пытаясь защититься от всего, впрочем, может, она просто замерзла. Женщина стоит молча и разглядывает окурки, оставленные Райли, будто, кроме них, ее ничего не интересует. Внезапно она вспоминает Винни, вечно что-то убиравшего, Винни обязательно подмел бы здесь.

– Зачем тебе это? – неожиданно спрашивает она. – Почему это для тебя так важно?

Прошлое вновь разворачивается перед ним яркие картины. Кабинет, мужчина в форме. Лилии в доме в Марлоу, Чарли Росс, золотые часы и строгая рубашка. «Что ты можешь? Все, что надо». Коридор в доме на ферме…

Он не ответил на ее вопрос.

– Полагаешь, сможешь меня спасти? – Глаза кажутся огромными на худом, бледном лице. – А что, если у тебя не получится? Вдруг это невозможно?

Карла на кладбищенской скамейке. Карла берет его руку.

– Ничего невозможного нет, – говорит Йоханссон. Надо верить, что все получится.

Они больше не произносят ни слова. Он косится на нее и видит, что она смотрит вперед, но глаза ее при этом пусты.

Йоханссон касается ее руки в 7:55. Поток пациентов иссяк. Больные в тяжелом состоянии и ходячие раненые ждут приезда скорой помощи. Кейт сидит на стуле у раковины, опустив голову, но, почувствовав его прикосновение, поднимается, готовая принять очередного пациента.

– Я ухожу, – говорит он.

Райли склоняется над раковиной и поворачивается к Йоханссону.

– Хорошо, – говорит Кейт. – Тогда я пойду с тобой.

Она поднимается в комнату, чтобы взять куртку.

– Значит, уже? – произносит Райли.

– Уже.

– Ты не собрал вещи.

– У меня их все равно отберут. Оставь себе.

И Райли кивает.

Скрип двери. Кейт появляется в куртке, которая на несколько размеров ей велика.

Он распахивает перед ней дверь на улицу, Кейт делает шаг и оборачивается.

– Со мной все будет в порядке, – обращается она к Райли. Хотя могла бы сказать: «Прости».

Наступает промозглая, холодная пятница. Утренний кофе не имеет вкуса. Так вот что значит руководить большой операцией: все остальное в жизни перестает существовать. Еда, секс и сон теряют значимость. Вы полностью поглощены работой. Для вас существует только она.

Именно это и происходит сегодня, несмотря на то что мы начали действовать слишком поспешно: у нас недостаточно людей на местах, многое еще не выверено. Но и я, и Крейги стараемся об этом не упоминать. Он сейчас на том конце провода, потому что я выбрала его за усердие, способность справиться с трудной задачей и упорство. Он уже начал работать по этому делу и будет заниматься им и дальше.

– Камеры наблюдения? – спрашиваю я.

– Контролирую, – отвечает он. – Ворота лагеря.

На моем экране то же самое. У ворот в свете тусклого фонаря курят, притоптывая от холода, охранники.

– Все готовы? – спрашиваю я.

– Ждут команды.

Часы на экране мигают и показывают 8:00.

На пропускных пунктах поднимаются железные решетки, отпираются главные ворота, и внутрь проезжают бронированные машины скорой помощи, наполовину скрытые облаками выхлопных газов.

Господи, прошу Тебя, пусть все пройдет успешно!

Камера видеонаблюдения Программы выхватывает их, когда они приближаются к воротам лагеря: Йоханссон, а рядом Кэтрин Галлахер в безразмерной куртке. Она шагает так, словно погружена в транс.

– Началось движение, – говорю я Крейги.

– Вижу их.

Часовые у ворот обмениваются взглядами, затем отпирают ворота. Йоханссон и Кейт выходят и сразу поворачивают налево. Когда они достигают угла, от группы мужчин у ворот отделяются две фигуры и направляются следом.

Йоханссон и Кэтрин заворачивают за угол. Переключаюсь на другую камеру. Мне требуется для этого всего несколько секунд, но, когда картинка появляется, улица уже пуста.

Через три минуты он уже знает точно, что они оторвались от хвоста. Запутывая следы, Йоханссон тянет ее за собой из переулка в переулок, минует одну улицу, другую, толкает незапертую дверь заброшенного строения. Свет выключен, он им и не нужен. Дневного света, пробивающегося через окно, достаточно, чтобы разглядеть заставленную столами комнату, у стен пакеты с игрушками и фломастерами, которые надлежало разложить по упаковкам детской еды для ресторанов быстрого питания. Сюда никто не заходил много месяцев. На всех поверхностях внушительный налет пыли.

Всего через квартал отсюда главный пост управления и гараж.

Кейт следует за ним, не отставая и не задавая вопросов. Йоханссон поворачивает, и она оказывается совсем рядом, даже слышно ее дыхание и виден пар, вырывающийся изо рта в ледяной воздух.

– Ты взяла? – спрашивает он. – Давай.

Кейт лезет за пазуху и достает шприц и маленький флакон с жидкостью. Йоханссон берет их и замечает, как холодны ее руки.

– Садись. – Он указывает на стул, затем вводит иглу во флакон, отмеряя дозу.