Чтение онлайн

– Я бы не был так уверен в этом. Разрешите доложить по существу?

– Докладывай, время у нас еще есть.

Есаулов сообщил Столыпину все, что узнал от Кулябко, и передал ему письмо Трепова, доставленное час назад.

Премьер-министр прочитал его, взглянул на адъютанта:

– Ты считаешь, что положение серьезное?

– А как иначе, Петр Аркадьевич?

– Два, пусть три террориста, в том числе дама, планируют убить императора и председателя Совета министров?

– Насчет государя сказать ничего не могу, – ответил Есаулов. – Он хорошо защищен, его охраняет вся полиция Киева, а вот вас, председателя правительства, почему-то оставили без охраны. Тут будет достаточно и одного террориста с бомбой. Вспомните историю с убийством народовольцами императора Александра Второго!

– Что ты предлагаешь? Запереться в доме? Сказаться больным и не участвовать в торжествах? Такого не будет, Володя.

– Петр Аркадьевич, вы, конечно, правы, но я прошу вас не выходить сегодня на прогулку и изменить способ перемещения.

– На прогулку не пойду, я и не хотел, а остальным займись сам. Я для себя выпрашивать что-либо не буду.

– Я понял. Хоть это.

Вечером Столыпин с адъютантом прибыли в театр. Место Есаулова оказалось в стороне от кресла Столыпина. Это не было случайностью. Подполковник Кулябко отдал место адъютанта террористу.

Одновременно с премьером в театр приехал министр финансов. Со спектакля он должен был отправляться на вокзал для возвращения в Санкт-Петербург. Государь на утро планировал убыть на маневры, а далее в Крым.

Коковцев сидел в первом ряду, как и Столыпин, но поодаль от него. Место председателя Совета министров находилось у царской ложи, у левого прохода. Коковцев же занимал кресло у правого.

Он подошел к премьеру во время второго антракта, как только спустился занавес и опустела царская ложа. Столыпин разговаривал с бароном Фредериксом и военным министром Сухомлиновым.

– Я прямо из театра после спектакля еду на поезд. Подошел проститься, а также узнать, не надо ли чего передать в Петербург, – сказал Коковцев.

– Нет, Владимир Николаевич, передавать ничего не надо, – ответил Столыпин. – Вот если бы вы могли взять меня с собой, я был бы весьма вам благодарен. – Премьер-министр улыбнулся: – Я завидую вам, мне здесь совершенно нечего делать. Счастливого пути, Владимир Николаевич.

Коковцев пошел по правому проходу. Он хотел проститься с владельцами дома, где останавливался, поблагодарить за гостеприимство.

В это время и начал действовать Богров, одетый во фрак. Он быстро подошел к председателю Совета министров, выхватил револьвер и дважды выстрелил.

Раздались крики. Преступник бросился бежать, но был схвачен офицерами, которых в зале было очень много.

Коковцев подбежал к Столыпину, когда тот еще стоял на ногах. На кителе в нижней части – небольшое пятно крови. Подскочили еще люди. У царской ложи появился генерал Дедюлин с обнаженной шашкой.

Столыпин, пошатнулся, совершил крестное знамение и стал опускаться в кресло. Его понесли к проходу прямо в этом кресле. Рядом метался Есаулов. У выхода что-то кричал Кулябко.

Государь и вся царская семья вернулись в ложу. Присутствующие убедились с том, что император жив. Грянул гимн.

Взволнованный Николай стоял у края ложи и смотрел на публику. Затем он резко развернулся и вышел.

Первую помощь Столыпину оказал профессор Рейн. Потом раненого премьера отвезли в клинику доктора Маковского. Там врачи определили, что одна из пуль задела печень и положение весьма серьезно.

2 сентября первым в клинику приехал штабс-капитан Есаулов, за ним – министр финансов. Он застал Столыпина в бодром состоянии, но заметил, что это дается премьер-министру тяжело.

Петр Аркадьевич передал адъютанту ключи от портфеля, которые всегда носил с собой. Он попросил разобрать бумаги, хранившиеся в нем, и доложить о самых важных государю в назначенное время – четыре часа того же дня. Затем Столыпин пожелал увидеть генерала Курлова и побеседовать с ним наедине. Коковцев сумел отговорить его и спросил, не хочет ли Петр Аркадьевич, чтобы о случившемся было сообщено Ольге Борисовне, супруге премьера.

Столыпин согласился. Адъютант вскоре отправил телеграмму.

В исполнение обязанностей председателя Совета министров вступил В. Н. Коковцев. Подполковник Кулябко, едва отошедший от страшного потрясения, доложил ему, что киевляне узнали, что на Столыпина покушался еврей. В городе начались сильные волнения, готовые перерасти в кровавый погром.

Коковцев связался с генералом Треповым, дабы согласовать действия полиции и войск гарнизона по предотвращению погрома. Оказалось, что войска уже ушли на маневры, а полиции и жандармов недостаточно. Пришлось обращаться к помощнику командующего войсками генералу барону Зальцу. Надо отдать ему должное, тот действовал быстро. К семи часам утра в город вошли три казачьих полка, отозванные с учений. Их появление успокоило обстановку.

В двенадцать часов дня в Михайловском соборе состоялось молебствие об исцелении Столыпина.

3 сентября клинику доктора Маковского посетил государь. Столыпина он не видел. Император знал, что Петр Аркадьевич часто терял сознание и бредил, но выразил уверенность, что крепкий организм премьер-министра справится с ранением. Тем более что доктор Боткин утверждал, будто серьезной опасности нет. Вечером Николай уехал на маневры.

Утром 4 сентября приехала Ольга Борисовна. Коковцев встретил ее на вокзале и доставил в клинику.

Состояние Столыпина ухудшалось с каждой минутой. Угасла последняя надежда на благополучный исход. Во второй половине дня всем стало ясно, что минуты Петра Аркадьевича сочтены. 5 сентября около шести вечера он впал в забытье и в 22 часа 12 минут скончался.

Коковцев тут же послал телеграмму императору, который принял решение вернуться в Киев.

В 6 часов утра 6 сентября Коковцев прибыл на пароходную пристань для встречи государя. Там же были граф Бенкендорф и генерал Трепов. Вскоре подошел пароход. Николай принял исполняющего обязанности председателя Совета министров на палубе, выслушал доклад и сказал, что едет поклониться праху Столыпина.

В клинике его встретил доктор Маковский и проводил в большую комнату, где лежало тело Столыпина. У изголовья покойного сидела Ольга Борисовна. Она поднялась, увидев государя. Николай принес ей свои соболезнования.

Подойдя к телу, император почувствовал легкий озноб. Он неожиданно и ясно вспомнил случай в Петербурге, когда после аудиенции Столыпин покинул кабинет и туда сразу же вошел Распутин.

Старец указал на закрывавшиеся двери:

– Сильный человек, но не жилец.

– Отчего? – спросил государь.