Чтение онлайн

– Мистер Абрамс обеспокоился данной проблемой только сейчас? Что было бы, если бы князь Юсупов не имел собственной причины желать смерти Распутину и не настаивал на его устранении? Гришку легко можно было убрать, используя агентов британской разведки, но она не предпринимала никаких мер по этому вопросу.

– Всему свое время, господин Лазоверт. Не появись Юсупов с великим князем, военная разведка Англии непременно занялась бы Распутиным. Сейчас же ее вмешательство не требуется.

– Хорошо, мне все понятно. Передайте мистеру Абрамсу, что я подумаю, как изменить общий план покушения.

– Что еще ему сообщить?

– Ничего.

– Тогда еще одна просьба. Поговорите с господином Пуришкевичем, скажите ему, чтобы он не давал интервью журналистам по поводу скорой смерти Распутина.

– Мне неизвестны подобные факты.

– Тем не менее господин депутат охотно общается на эту тему с думскими журналистами.

– Да? Странно. Поговорить-то я, конечно, с ним могу. Вопрос в том, послушает ли он меня. Я тут не на первых ролях. Целесообразней было бы привлечь к этому депутатов Государственной думы, контролируемых мистером Абрамсом.

– Вы поговорите, а он со своей стороны сделает то, что посчитает нужным.

– Хорошо. До свидания, мистер Корн.

– До свидания, господин Лазоверт.

Мужчины разошлись.

Спустя некоторое время Лазоверт из дома позвонил князю Юсупову и сообщил, что купил пудру для его жены. Тот поблагодарил его и пригласил в гости, на совещание.

В это самое время зазвонил телефон и в квартире Григория Распутина. Сам он находился в своей комнате и молился.

Трубку снял личный секретарь Распутина Арон Самуилович Симанович, задержавшийся в этот вечер на Гороховой.

– Алло!

– Добрый вечер, господин Симанович, – поздоровался кто-то.

– Скорее уже доброй ночи. Кто вы?

– Не имеет значения. Я могу поговорить с Распутиным?

– Сейчас, к сожалению, нет. Он молится, и это может продолжаться до утра.

– Понятно. Тогда передайте Григорию Ефимовичу, что в Министерство внутренних дел поступила информация о покушении, готовящемся на него.

– Назовитесь. Вы назовете тех лиц, которые к этому причастны?

– На это я не уполномочен.

– В таком случае Григорий Ефимович воспримет ваше предупреждение как чью-то неудачную шутку.

– Вы, господин Симанович, предупредите, а как воспримет информацию Распутин, это его дело. У меня все. До свидания.

– Доброй ночи, господин инкогнито.

Как только Симанович положил трубку, из комнаты вышел Распутин:

– Кто звонил, Арон?

– Он не представился.

– Вот как? И что ему было надо?

– Поговорить с вами, Григорий Ефимович.

– Отчего не позвал?

– Но вы же запрещаете отрывать вас от молитв.

– Да, верно. Но ты хоть узнал, о чем он хотел поговорить со мной?

– Да. Он просил… – Симанович передал суть телефонного разговора.

– Понятно, – сказал Распутин. – Это звонил человек Протопопова. Тот считает, что только благодаря мне стал управляющим Министерством внутренних дел. Он ошибается, я всего лишь высказал свое мнение о нем, ну да ладно. Мне и без него ведомо, что готовится покушение, не знаю только, кто за этим стоит. Болтовня Пуришкевича – это пустое.

– В любом случае надо принять меры предосторожности.

– Какие, Арон?

– Хотя бы старайтесь не выходить из дома без острой необходимости.

– Кто знает, есть она или нет ее? Это только Господу Богу известно.

Все же Распутин послушал совета своего секретаря. Он действительно прекратил выходить на улицу днем и совершал ночные прогулки.

9 декабря старец неожиданно попросил Симановича вызвать к нему адвоката Аронсона.

– Зачем он вам, Григорий Ефимович?

– Будем завещание писать.

– Но отчего сейчас?

– Оттого, что время пришло. Я жду Аронсона.

Адвокат приехал, и все трое закрылись в комнате Распутина.

Секретарь достал бумагу, ручку, чернила и спросил:

– Сами будете писать, Григорий Ефимович?

Распутин поморщился:

– Ты же знаешь, как мне дается это дело. Напишу, а потом никто ничего не разберет. Нет, ты секретарь, вот и работай.

– Как скажете, Григорий Ефимович.

Старец поднялся со стула, подошел к иконостасу, перекрестился, повернулся к столу:

– Пиши, Арон…

Распутин диктовал текст, потом менял его. Все это продолжалось долго, до самого вечера. Наконец-то он остался доволен.

Вот его завещание:

«Дух Григория Ефимовича Распутина Новых из села Покровского.

Я пишу и оставляю это письмо в Петербурге. Я предчувствую, что еще до первого января я уйду из жизни. Я хочу русскому народу, папе, русской маме, детям и русской земле наказать, что им предпринять. Если меня убьют нанятые убийцы, русские крестьяне, мои братья, то тебе, русский царь, некого опасаться. Оставайся на твоем троне и царствуй. И ты, русский царь, не беспокойся о своих детях. Они еще сотни лет будут править Россией. Если же меня убьют бояре и дворяне и они прольют мою кровь, то их руки останутся замаранными моей кровью и двадцать пять лет они не смогут отмыть свои руки. Они оставят Россию. Братья восстанут против братьев и будут убивать друг друга, и в течение двадцати пяти лет не будет в стране дворянства.

Русской земли царь, когда ты услышишь звон колоколов, сообщающий тебе о смерти Григория, то знай: если убийство совершили твои родственники, то ни один из твоей семьи, то есть детей и родных, не проживет дольше двух лет. Их убьет русский народ. Я ухожу и чувствую в себе Божеское указание сказать русскому царю, как он должен жить после моего исчезновения. Ты должен подумать, все учесть и осторожно действовать. Ты должен заботиться о твоем спасении и сказать твоим родным, что я им заплатил моей жизнью. Меня убьют. Я уже не в живых. Молись, молись. Будь сильным. Заботься о твоем избранном роде.

Григорий».

– Это прощальное письмо, Арон. После моей смерти тебе надо передать матушке царице, – распорядился Распутин. – Только ей. А уж как она поступит с ним, дело ее.

А во дворце Юсуповых вовсю шла подготовка к покушению. Кроме доктора Лазоверта, яд достал и сам Юсупов. Он воспользовался услугами небезызвестного господина Маклакова, который передал ему смертоносный препарат через какого-то студента.

В тот вечер, когда Распутин составлял прощальное письмо или пророческое завещание, как принято его называть, в нижней комнате, где и должно было состояться убийство, заговорщики обсуждали план Юсупова по заманиванию жертвы во дворец.