Чтение онлайн

Танки разворотили небольшие баррикады.

Сабир Досмагамбетов видел еще живым, раненым Фадеева, хотел вынести его из-под танкового обстрела. Тот лежал еле живой. Стрельба не давала спасти раненых. Когда наступила тишина и ополченцы на машине пытались подобрать и вывезти раненых товарищей, по ним вновь возобновился ураганный огонь. Сабир посмотрел на Диму, тот умирал, – и заплакал… Он потом вспоминал, что если бы в ту минуту у него, Сабира, было оружие – он бы пошел на них, на тех, кто назвал его «фашистом».

Ополченцы отступили.

Раненых никто не бросал.

Володю Вылкова из Ейска вытащили из-под града огня, из танкового пекла. Его ранили в область живота. Он потерял много крови. Спасти его уже не удалось… Он умер на руках у друзей.

Ополченцы спасали и раненых танкистов… Кто-нибудь зло выскажет им: «Что же вы, гады, стреляли в нас?» Но тут же помогали грузить раненых танкистов. Заодно удалось с танкистами отправить из подъезда и своих раненых, еще и раненого прохожего. Вышел мужик из дома посмотреть, что происходит, его и саданули в позвоночник. Танкисты из другого танка увезли всех раненых.

Дом Советов расстреливался не только танками, не только кумулятивными снарядами, но и зажигательными снарядами малого калибра. Ельцинисты специально не шли на переговоры, отдавали приказ – уничтожить всех и вся, потому и поджигали Дом Советов. В горящем парламенте легко замести все следы.

Ополченцы, отступившие в Дом Советов, стали убирать бумагу, ковры. Они понимали, почему стреляющие хотят вызвать пожар.

Одна женщина только успела убрать дорожку, понесла кипу бумаг, как ее тут же выследил снайпер – и убил. Сквозь окно.

Журналист «Комсомольской правды» Игорь Коц опубликовал рассказ старшего научного сотрудника одного из московских институтов Евгения О. Опубликовал и два снимка из сотни других – расстрелянные баррикады. Евгений О. не назвал своего полного имени, потому что телевидение наращивало подачу искаженной информации, а ельцинисты принимали уже репрессивные меры по отношению к защитникам Верховного Совета.

Научному сотруднику есть что рассказать россиянам:

«В конце сентября 1993 г. я помогал строить садовый домик в сельской местности. 22 сентября, по пути к месту работы, в электричке, увидел у кого-то в руках газету с заголовком «Президент распускает съезд»… Тут же бросил работу и поехал к Дому Советов РФ. Мне было ясно, что президент нарушил Конституцию, присвоил себе незаконные права, надо было помочь ВС.

Я находился у здания ВС РФ с вечера 22 сентября по 4 октября 1933 г. За это время ночевал дома только 2 раза.

Характерные впечатления: отсутствие хорошей организации, никто толком не знал, что делать; оппозиция ожидала переворота, но не подготовилась к нему; не было достаточно мощной радиостанции; разношерстность защитников – и националисты, и коммунисты, немного демократов, эсперантисты и т. п. Было достаточно много из тех, кто защищал «Белый дом» в августе 1991 г. Форма (пятнистая) была только у формирований РНЕ, но оружия не было и у них…

Ожидали штурма ОМОНом баррикад каждую ночь, особенно в период с 4 до 6 часов утра. Спали в прихожей подъездов № 8 и № 20 на ковровых дорожках. Напротив баррикад по ночам стояли БТРы ОМОНа.

У защитников здания ВС, находившихся снаружи здания, оружия не было. Хотя требования «Дайте оружие» и звучали, когда к нам подходил кто-то из официальных лиц. Говорили в ответ, что оружия мало, да и нельзя его раздавать: «Нас тут же обвинят в создании бандформирований».

3 октября. Только пообедали, вдруг крики: «Демонстранты прорвали окружение».

На площадь у здания ВС вырвались демонстранты: обнимаются с теми, кто был внутри блокады, некоторые плачут. Состояние всеобщей эйфории. Кричат: «Надо брать мэрию. Надо брать «Останкино». Злейшая ненависть к Лужкову. Толпа двинулась к мэрии. Отдельные выстрелы, несколько очередей (очевидно, с БТР), и довольно быстро (минут через 20) сообщают: «Наши взяли мэрию». В толпе кричат: «Даешь «Останкино»!» Какие-то люди в штатском формируют отряды из демонстрантов, что прорвались к зданию ВС, и на машинах отправляют их к «Останкино». В одном из таких отрядов возник спор. Члены отряда требуют дать им оружие, в ответ слышат: «У нас нет оружия». Думаю: «Как же они будут брать «Останкино» без оружия? Ведь там наверняка хорошо вооруженная охрана».

Примерно через 40–60 минут с балкона сообщают: «Наши взяли два этажа «Останкино». Затем сообщения прекратились. Мы поняли: что-то произошло плохое.

Командир нашего отряда предложил желающим пойти поспать в раздевалку 8-го подъезда. Другие спали, я заснуть не мог. В 6.36 вышел из подъезда к нашим позициям. Люди стоят в оцеплении, сидят у костров. Наше вооружение – обрезки труб, стальные прутья и бутылки с бензином. Где-то около 6.50 со стороны набережной послышались выстрелы, и к баррикаде выскочили три БТРа, стрелявшие вверх, в сторону «Белого дома». Остановились. С них соскочили сидевшие сверху на броне какие-то люди в черных кожаных куртках с ружьями (не с автоматами, а именно ружьями) в руках. Эти люди побежали к заборам возле скверов и автопредприятия…

…Стреляют в спину защитникам баррикады на противоположном конце площади. Все тут же попадали на землю. Стали разбирать бутылки с бензином.

Сзади послышался грохот, и с тыла на нашу баррикаду выскочил легкий танк. В него полетели бутылки с бензином. Большинство из них разбилось, не загоревшись. На задней части танка горело небольшое бензиновое пламя, не причинившее ему никакого вреда.

Кругом стреляли: по зданию и из верхних этажей здания по БТРам. Иногда очереди из БТРов били и в нашу сторону.

Я лежал на животе. Когда оглянулся, увидел убитых. Один лежал головой в сторону баррикады, часть черепа у него была снесена, и виднелись мозги. Другой лежал на спине. Третий, мой хороший знакомый (Д. Фадеев) также лежал на спине, из его рта выступила пена. Его мотоциклетный шлем старого образца валялся в стороне. Недалеко лежал еще один товарищ по отряду. Он держался рукой за лицо (ранение в области левого глаза), другая рана была в правую ногу.

В стоявший невдалеке небольшой самосвал вскочил кто-то из казаков и подал его задней стенкой в наш угол. «Давайте раненых», – закричал он. Но поднимать раненых в кузов было тяжело. Самосвал уехал, а раненых потащили в подъезд № 8. Туда же укрылось и большинство из защитников баррикады.

Я и еще один из стоявших на баррикаде остались снаружи. Я считал, что здание ВС не даст нам защиты, это будет ловушка, где всех переколотят.

После этого я был просто зрителем боя. Сплошной грохот, очень интенсивный, продолжался до 10.00. Затем стали более редкие очереди.

Затем я помогал выносить раненых с площади перед зданием ВС. Это было трудно, т. к. стрельба полностью не прекращалась».

Подполковник милиции Юрий Пименов был среди защитников Верховного Совета. Он спасал в Белом доме женщин и детей, прятавшихся под лестницей.