Чтение онлайн

Кроме того, Альдо крайне тревожили обстоятельства их с Лу прибытия в замок. Мама ангел, это всем известно, но некоторым известно так же и то, что у мамы острый глаз хирургической сестры и ум иезуита. Мама способна почувствовать фальшь еще до того, как исполнитель возьмет неверную ноту. Почему мама спросила, не испугана ли Лу? Почему настаивала на ответе? В том, что папа посвятил ее во все обстоятельства скоропалительного сватовства Альдо, последний не сомневался. Значит, теперь мама подозревает подвох?

И наконец, самое главное и самое непонятное: где папа?! Где этот феодал и самодур? Уж он-то должен был самым первым встретить потенциальную невестку, не дать ей времени опомниться, посмотреть на нее своим орлиным взором, смутить, очаровать - а затем ошарашить неожиданными вопросами. И вот вам: «папа там, где ему нравится и хочется быть»! Альдо едва не застонал. С точки зрения юриспруденции он был практически чист. Синьор Бергоми не выдаст их и под пыткой, а скоропалительный брак уголовно ненаказуем. Дело не в том, что Альдо повесят на крепостных стенах, когда обман раскроется, вовсе нет.

И не в том, как подумают пошлые люди, что Альдо лишится лакомого куска ценой в десять миллионов долларов.

Дело в том, что ему будет стыдно. Невыносимо стыдно. До смерти стыдно. Он уже никогда не сможет смотреть в глаза своему отцу. Ему придется избегать общества матери. Сократить свои визиты в Корильяно.

Джакомо укоризненно вздохнет и пожмет плечами. Скажет, что не сомневался в том, что Альдо балбес. Сестры... эти будут кудахтать и изводить его дурацкими речами о том, что он хочет сжить всех со свету своими выходками.

И снова, как всегда, Альдо Бонавенте не сможет объяснить ни одной живой душе на свете, что всю эту дурацкую историю он затеял только из любви к своим близким!

Он ворвался в комнату, отведенную Лу, даже забыв постучать, и замер на пороге с открытым ртом. После небольшой паузы раздался дружный вопль, после чего часть присутствующих стала хохотать, а часть — громко возмущаться.

Нахалка Лу Джонс вовсе не нуждалась в его помощи. Она стояла в одних трусиках и лифчике перед большим зеркалом, а Донателла, младшая из сестер, держала перед ней нечто воздушно-бело-гипюровое, кружевное и невесомое, пенящееся кружевами и поблескивающее жемчугами. Клаудиа немедленно загородила девушку собой, Анита принялась причитать, а Луиза обличающе простерла вперед руку.

— Альдо! Тебя не учили стучаться? Пшел вон отсюда, мальчишка!

— Знаешь, что, сестрица...

Луиза и Клаудиа ринулись на него и в буквальном смысле вытолкали в коридор. Здесь Альдо пришлось совсем плохо.

— С чего это ты врываешься к девушке в комнату без стука, юный Альдо?

— Она моя невеста!

— Приличные люди даже к женам стучатся!

— Чего это я должен стучаться?!

— Ты нахал и балбес. Разве можно смотреть на невесту до свадьбы?

— Вы что, с ума сошли? Я на нее уже сто лет смотрю, и все до свадьбы.

— Святая Маргарита, дай мне сил! В ПЛАТЬЕ, ОЛУХ! В ПОДВЕНЕЧНОМ ПЛАТЬЕ! Это же самая страшная примета в мире! Жених не должен видеть невесту в подвенечном платье до свадьбы!

— Господи, как вы меня напугали! Я не верю в приметы.

— Ну и не верь! Примете от этого не убудет. Просто не смей входить без стука, и все.

После этого категоричного замечания Луиза развернулась на каблуках и ушла обратно в комнату. Клаудиа задержалась. Перевела дух, щелкнула Альдо по носу — и неожиданно озорно улыбнулась.

— Вообще-то я тебя понимаю. Девочка сложена, как наяда. Глаза, волосы, кожа... да еще и не дурочка. И смеется, как колокольчик. Похоже, ты не совсем балбес, раз сумел очаровать такую красавицу.

— Знаешь, что, Клаудита...

— Не сердись. Я скучала по тебе. И рада, что ты вернулся. Может быть, молодая жена отобьет у тебя охоту гоняться за призраками и ты осядешь дома?

— Клаудиа, я... мы приехали, чтобы засвидетельствовать свое уважение семье и пожениться в семейном кругу. Ни малейшей охоты играть в графов и графинь у меня нету...

— А у девочки?

— И у девочки нету! Мы поженимся, побудем здесь немного, потому что Италия вполне подходит для медового месяца, а потом вернемся в Англию. У меня бизнес стоит...

— Уже не стоит.

— Что?!

— А как ты думал? Бизнес вообще не должен стоять, он должен развиваться. Твой приказал долго жить. Я думала, Бергоми тебя известил. Хотя тебе простительно. Все эти предсвадебные хлопоты!

Клаудиа поцеловала остолбеневшего брата в щеку, изящно вильнула бедрами и направилась к двери в комнату. Уже взявшись за ручку, повернулась и выпустила последний заряд:

— Да, чуть не забыла. Лучше тебе подготовиться. Вероника приезжает послезавтра. Птичка принесла на хвосте, что она собирается присутствовать на бракосочетании.

— О Господи! Только ее не хватало...

— Не волнуйся, скандалить она не будет. Единственно, может прожечь взглядом фату новобрачной, но это так, фигура речи. Я бы на твоем месте предупредила девочку. Она этого не заслужила.

– А я?!

— Разумеется, заслужил! Ни одна женщина не простит мужчину, превратившего в фарс самый важный день ее жизни.

И Клаудиа закрыла дверь перед носом своего младшего брата.

Папа не появился и за ужином, после чего беспокойство Альдо переросло в панику. Слава Богу, хоть Лу чувствовала себя как рыба в воде. Она, похоже, совершенно освоилась и подружилась с сестрами Бонавенте, непринужденно болтала с Джакомо, на редкие вопросы мамы отвечала спокойно и уверенно, за столом держалась идеально.

Чего не скажешь об Альдо. Счастливый жених хмурился, теребил салфетку, катал из хлеба шарики, не слышал обращенных к нему вопросов и вообще производил впечатление человека не от мира сего. В чувство его привел вопрос мамы, заданный спокойным, доброжелательным тоном, но отдавшийся в мозгу Альдо погребальным набатом.

– А чем вы занимаетесь, Лу?

Надо пояснить, что именно этот вопрос Альдо с Лу до конца не обсудили. То есть обсудили, но к согласию так и не пришли. Альдо настаивал на обучении в университете, что сразу снимало вопросы о Кембридже и о том, почему Альдо понесло искать невесту в провинции. Лу возражала, утверждая, что врать нужно только в самом крайнем случае. Им и так придется прикидываться безумно влюбленными, а если при этом Лу будет изображать студентку, то они непременно запутаются. Тогда Альдо предложил вариант Марго, с консерваторией, но Лу заявила, что мечтающий о консерватории просто ОБЯЗАН знать ноты и играть на каком-нибудь инструменте, а она умеет только петь. Дискуссия завершилась легкой ссорой и утверждением Альдо, что сообщение о пении в кабаках не будет одобрено даже его родителями-демократами.