Рассвет на закате
Шрифт:
Джулия, смеясь, говорила: «Конечно, он делает это. Но, дорогая, мне семьдесят шесть лет. И что за выгода Тони Мондейну приходить ко мне? Я достала его номер телефона, и мы начали наши дела».
Она укрепила карточку на двери холодильника, отпила второй глоток кофе — первый она скорее вдохнула — и взглянула в окно, на месте ли фургон.
Он стоял на месте. Джулия пошла на работу пешком.
Но она забыла свои таблетки.
— Черт возьми! — сказала Элинор вслух и положила пилюли в сумку вместе со своими собственными.
Она и Джулия страдали от ужасного кровяного давления. Но Джулия верила, что будет жить вечно, хотя и знала, что у нее слабое сердце. А Элинор не могла представить себе жизнь без подруги.
Налив кофе в кружку-термос, она завинтила крышку, закрыла кофейник и вышла за дверь.
Ключи от фургона, естественно, были в зажигании. Забравшись внутрь, она засунула большую сумку с кошачьей едой под пассажирское сиденье и подвинула водительское кресло немного вперед. Ее ноги не были такими же длинными, как у Джулии. Однако ей удавалось лучше Джулии управляться с фургоном, Элинор при выезде на дорогу не сталкивалась с сикаморой и без труда направляла машину на юг. По вине же Джулии фонарный столб у дороги имел определенно северный крен.
«Антиквариат Бонфорд» разрезал южный угол маленькой городской площади пополам, то же самое делал и магазин утильсырья Марвина Коулса с северной стороны, на восточной стороне пристроился офис автомобильного агентства «Портер де Калбс», а на западе размещалась контора «Горное страхование». Все здания были обращены фасадами на парящие башенки и амбразуры замка, похожего на замок из волшебных сказок. В нем находился окружной суд. Повернув в узкий и грязный проулок между их магазином и лавкой скобяных изделий, Элинор припарковала фургон рядом с собственным старомодным «шевроле». К старой грузовой платформе прислонился видавший виды велосипед старика Бена Фалмера, который тоже приехал рано; он так же старался над уэлшевским кухонным шкафом [4] , как Джулия над белтеровскими стульями.
4
Уэлшевский кухонный шкаф — шкаф, в котором открыты верхние ряды полок. Производство таких шкафов впервые было налажено в XVIII веке в Уэльсе в Англии.
Улыбнувшись при мысли о том, что такие различные вещи являются предметом удовольствия людей, Элинор выбралась из фургона. Стоило ей протянуть руку за сумкой с кошачьей пищей, как до нее донеслось нетерпеливое и жалобное мяуканье из-под ног.
Полосатый, как тигр, кот смотрел на нее снизу вверх и всем своим видом выражал негодование, его пушистый хвост обвиняюще изогнулся, а желтые глаза молчаливо, но верно выражали мысль: «Уже пора».
Элинор сказала:
— Ну же, Томасин, спокойнее. Тебя еще никогда никто не морил голодом.
Подняв сумку, она перенесла ее на скрипучие доски грузовой платформы. Кот последовал за ней. Как только Элинор плечом толкнула дверь и она открылась с противным жалобным скрипом, кот прыгнул внутрь и уселся возле пустой миски.
— Избаловала я тебя совсем, — сказала Элинор.
Вдруг рука в хлопчатобумажном нарукавнике в приветственном взмахе появилась над поверхностью наполовину отполированного кухонного шкафа Уэлша. Раздался голос Бена:
— Доброе утро. Я попытался дать ему сухарики моей собаки, но они его не интересуют. Привереда, вот кто он. Если вы ищете хозяйку, то она у входа. Кто-то позвонил в дверь.
Элинор сказала:
— Господи, да ведь еще только полдевятого!
Бен пожал плечами, после чего его рука скрылась из виду.
Теперь Элинор услышала спокойный голос Джулии, раздававшийся возле дверей торгового зала.
Как всегда, она говорила с безупречными спокойствием и учтивостью:
— Как приятно услышать о вашем интересе! Будьте любезны прийти попозже, когда магазин откроется, и мы покажем вам еще пару образцов. До свидания.
Элинор уныло подумала: «А вот я или проигнорировала бы звонок в дверь, или повела бы себя как последняя размазня и впустила бы их».
Она увидела, как Джулия, словно патронесса, идет через полутемный магазин с закрытыми ставнями, и даже в заляпанном краской мешковатом комбинезоне она выглядела царственно. С какой грацией ее тонкие руки поправляли абажур в форме лотоса на лампе, изготовленной по эскизу Тиффани [5] , как величественно выглядела ее голова в короне из безупречно причесанных белоснежных волос. Но стоило ей увидеть Элинор, как на ее губах заиграла радостная теплая улыбка, а голос зазвучал приветливо.
5
Тиффани — династия американских золотых дел мастеров, ювелиров, декораторов и дизайнеров, которым принадлежит сеть дорогих ювелирных магазинов во всем мире. Среди их клиентов были русские цари, королева Англии Виктория, шах Ирана. Упоминаемая в романе лампа изготовлена по эскизу Фрэнсиса Тиффани приблизительно в начале XX века.
— Хорошие новости, — сказала она. — Наконец-то мы избавимся от этой викторианской рухляди, которую нам пришлось взять вместе с комодом эпохи регентства [6] . Бен, вас не затруднит принести пару образцов из кладовой? Доброе утро, дорогая Элли. Ты съела рогалик?
— Да, — ответила Элинор. — А вот ты забыла свои пилюли. — И протянула их Джулии.
Лицо Джулии стало недовольным.
— Вот еще беспокоиться! — ответила она и взяла таблетки. — Наверное, я и вчера их забыла. Налей-ка мне кофейку, дорогая, и взгляни на этот диванчик.
6
Мебель эпохи Регентства отличает прочность, доброкачественность, удобство. Филипп Орлеанский в начале XVIII века был регентом при малолетнем французском короле Людовике XV, что дало название определенному направлению в прикладном искусстве.
Стоило Элинор отвернуться, как Джулия кинула лекарства в ящик письменного стола, проигнорировав Бена, который нахмурил брови и, качая лысой головой, скрылся в дальней комнате, щелкнув там выключателем света. Элинор вернулась с глиняной кружкой, от которой шел пар, перешагнув через жующего с довольным видом кота, она проследовала за Джулией мимо колченогих стульев и расшатанных столов. Белтеровский диван красовался в освещении рабочей лампы.
— Решено, — сказала Джулия.
Расстегнув комбинезон, она высвободилась из него, и он бесформенной кучей упал к ее ногам. Джулия переступила через комбинезон и взяла чашку с кофе.
— Я думаю, что мы поставим диван в дополнение к другой мебели Федерации [7] к дальней стене на обюссонский ковер [8] .
Элинор улыбалась, но на самом деле это было больше, чем улыбка.
— Ты имеешь в виду, что хочешь поставить все это на всеобщее обозрение, может, кто-нибудь и купит?
— Не остри! — сказала Джулия.
У нее не было склонности продавать вещи людям, которые ей не нравились.
— Мы слишком долго его реставрировали, чтобы продавать диван какому-нибудь пройдохе, который поставил бы его в баре.
7
Мебель эпохи Федерации — мебель, изготовленная в Америке до начала Гражданской войны (1861–1865).
8
Обюсонский ковер — ковры светлого оттенка с симметрично-геометрическим рисунком, заполненным изображением больших букетов роз. Их выпускала ковроткацкая фабрика во Франции, в Обюсоне.
Элинор взглянула через открытую дверь в торговый зал и нахмурилась.
— Ты не находишь, что мебель слишком тяжела? Лучше попросить рабочих подвинуть ее.
Джулия пожала плечами:
— Наверное. — Она отпила кофе и поправила рукой прядь белых волос, спадавших ей на один глаз. — Почему ты не открываешь? Уже почти девять. Сейчас я приведу себя в порядок, а ты поедешь на ферму. Перечень на моем столе. Бен говорит, что у них имеется несколько старинных любопытных вещей.
Элинор кивнула и, наклонившись, вновь наполнила ощутимо опустевшую кошачью миску, точнее, пластиковую коробку из-под маргарина. Томасин вспрыгнул на полку, висевшую над столом Джулии, где и валялся в сладкой истоме, облизывая лапу.