Чтение онлайн

— Элли, вы в порядке? Завтра мы заедем за вами? Мы были бы рады сделать это.

— Это сделаю я, — торопливо вмешался высокий итальянец, пока усталые губы Элинор не успели произнести ни слова в ответ. Он продолжал: — Спасибо, сэр. Дорогая моя, смотрите под ноги, кажется, прошел дождь.

Он распахнул высокую дверь, впуская влажный ветер, и ловко вывел Элинор наружу. Он не заметил сердитого и озабоченного взгляда, которым проводил его Мэттью Логан, а вот жена Мэтта спросила:

— В чем дело, Мэтт?

— Этому негодяю что-то нужно, — ответил он тихо. — Или что-то известно. Раньше он никогда не удостаивал Элинор своим вниманием. Черт побери, дорогая, скорее бы закончился завтрашний день.

Элинор, которая со своим кавалером спускалась по мокрым блестящим ступенькам, мысленно пожелала того же самого. Она была слишком измотана, чтобы попытаться как-то обосновать внезапное внимание со стороны Энтони Мондейна. Честно говоря, ее этот факт нисколько не волновал. Все, чего она хотела, так это быстрее пройти через пытку, которая предстояла ей в следующие двадцать четыре часа.

Она боялась споткнуться. Вот и все, что занимало ее в данный момент.

Красный «порше» Энтони Мондейна с низкой посадкой, мокрый от дождя, поблескивал в свете огней светофора на углу улицы. Машина была слишком хороша, чтобы остаться незамеченной в ряду припаркованных «шевроле» и «бьюиков», а также грузовых фургончиков. Легкий ветерок трепал высохшие бумажки и гнал их вдоль по улице. Полосатый кот, интересующийся чем-то в кустах барбариса, слегка изогнул спинку, когда они миновали его. В голове Элинор промелькнула мысль о том, не забыл ли Бен покормить Томасина?

Ну конечно же, он не забыл. Бен был так же надежен, как солнечный свет. Слава Богу, что у нее остался Бен, который поможет ей с магазином.

Открывая дверь, Энтони осторожно подтолкнул ее на пассажирское сиденье, окинув взглядом ценителя стройные ноги, окутанные тонким шелком темной юбки. Конечно, даже когда его жизнь так осложнена в данный момент, он не откажется заехать к ней. Все же жизнь не лишена маленьких радостей.

Мотор «порше» ожил. Автомобиль тронулся по узкой улице, пронизывая оранжевыми огнями легкий туман, висящий над городской маленькой площадью и окутывающий ярко освещенное здание окружного суда. Там было припарковано больше машин, и подвесные лампы освещали вход в ресторан, бросая снопы лучей через изящную зелень папоротников.

Элинор наконец отвлеклась от своих внутренних страхов, осмотрелась и пробормотала:

— О, Тони, так мило с вашей стороны, но, может быть, мне не следует…

— Вы думаете, что Джулия была бы довольна, если бы вы умерли от голода?

— Нет, конечно, нет. Но…

— Тогда будьте послушным ребенком.

Энтони походил на чужого и сурового незнакомца; его силуэт четко выделился в дверном проеме на фоне блеклого тумана, когда он пропускал ее вперед себя.

Элинор пожала плечами и повиновалась. Ведь никто не ждал ее там, в молчаливом старом доме в трех кварталах отсюда.

И никогда не будет ждать.

Почувствовав, что она снова приходит в отчаяние и угадав ее беспомощность, Энтони взял ее за руку теплыми пальцами и провел по бетонным ступенькам, открыл дверь, и до них донеслись шум голосов и музыки, их окутали тепло и свет, и возникло ощущение радости и уюта.

«Реальный мир, — мрачно подумала Элинор. — Где никто никогда не умирает. Какое это имеет значение. Ну ладно…»

На высоком стуле у стойки бара восседал Марвин Коулс. Когда они проходили мимо, он салютовал им стаканом с пивом. И никто не обратил внимания — или не придал этому значения, — что внезапно с его лица исчезло выражение удовольствия.

Они заняли столик возле папоротников. Энтони заказал аперитивы, потом в ответ на обескураженный взгляд официантки поменял заказ и попросил водку с тоником, а затем вернулся на место и сел, вытянув ноги в брюках с безупречно отутюженными складками.

— А теперь, — сказал он, — я велю вам не стонать и не всхлипывать. Расслабьтесь.

— Это не так-то просто.

— Конечно, непросто. Я же не какой-нибудь бесчувственный чурбан, и понимаю вас. Но все же попробуйте. В каком состоянии находится белтеровский диван? Джулия говорила мне о нем, будучи третьего дня в Сент-Луисе.

— Он… он готов. Она закончила работу.

— И теперь?

— Мы поставим федеральную мебель на обюсонский ковер. Она хотела, чтобы так было.

— У Джулии был наметанный глаз, — заметил он, отпив своей водки с тоником. — Но вы будете продавать ее?

— Я… я не знаю. — Она чуть было не добавила: «Какая разница?» — но затем подумала, что, вероятно, он просто старается поддержать разговор.

Как бы между прочим он произнес:

— Мой брат сказал, что она искала на прошлой неделе какую-то живопись. Ей удалось обзавестись чем-нибудь?

— Я ничего об этом не знаю. Даже если и да, то я ничего не видела. — Застигнутая врасплох его словами, Элинор пыталась собраться с мыслями, бесцельно вращая в холодных пальцах свой стакан. Она совершенно не замечала, что в темных глазах Энтони горят опасные огоньки. — Конечно, Джулию всегда интересовали современные американские художники. Я спрошу Бена.

— Никаких проблем. Это просто праздное любопытство.

Он был таким же праздным и доброжелательным, как кобра, которая затаилась за бревном. «Черт бы побрал эту девчонку. Она что, совсем не интересуется происходящим в магазине?»

— Я сам похож на персонаж Уайеса [9] ,— проронил он с легкостью и направил разговор в это русло. Ей нравился Эндрю Уайес, как и ему, и он был вознагражден тем, что на ее красивой округлой щеке возник легкий румянец, а в затуманенных глазах — яркие искорки.

«В конце концов, она недурна для своих пятидесяти с лишним лет», — признал он, игнорируя тот факт, что никогда раньше не интересовался женщинами такого возраста. Все мужчины разные. Они могут превратиться в ворчунов, приближаясь к ста годам, но столетний брюзга представлял собой определенно смешную картину в голове Энтони Мондейна. Он предпочитал, чтобы его женщина была гибкой и не старше сорока.

Он наградил круглолицую официантку, которая поставила перед ними тарелки с тушеным цыпленком, дежурной улыбкой и продолжал ободрять свою собеседницу с утомленным лицом.

— Попробуйте. Отличный кусочек.

Она улыбнулась, но взяла свою вилку.

— А что, в Сент-Луисе курицы менее аппетитные?

— Вам необязательно знать. Черт побери, не так уж плохо.

— А вы думали, что мы здесь, в провинции питаемся сеном? — В тоне Элинор появились колкие нотки.

И как бы мало ее это ни касалось, он все же не мог игнорировать этот преувеличенно фальшивый удар. В глубине души он был слегка похож на Юлия Цезаря. Джулия говорила ей об этом.